В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

— Я убила человека.

Я убила человека

И сделала это потому, что должна была сделать это действие ещё тогда, много лет назад. Я не оправдывала себя, я просто принимала как данность. Я ужасный человек. Настолько, что шок, стресс, давление, непонимание ситуации не остановили меня от того, чтобы, опираясь о стену, выйти из ванной и дойти до зала.

Я хотела удостовериться, что все это произошло. Меня гложило и давило со всех сторон.

Только когда я оказалась в зале, ничего не было, я растерянно смотрела на пол, куда упал Хасанов, и не понимала, как такое могло быть, я же замахнулась. Я же себе много раз в голове объясняла, что я больше никому и никогда не позволю к чему-либо меня принудить, склонить, заставить против воли, против моего желания.

И из-за моего сына.

Мне кажется, если бы не было этого уточнения, что Хасанову нужен Тимофей, я бы не рискнула. Я бы не впала в состояние шока, непонимания и полного чувства безнаказанности. Мне бы не подвернулся под руку этот чёртов молоток для мяса, которым я даже не пользовалась.

Я не помнила, зачем я его вытащила, была же рыба. Зачем я вытащила молоток?

Виктор залетел в дом и огляделся.

— Сядь, — произнёс он холодно.

— Где он,— шепнула, глядя перед собой. Виктор оказался возле меня в считанные мгновения, перехватил за плечи, развернул и опустил на диван.

— Такие, как он, с первого раза не подыхают. — Доверительно шепнул мне муж, глядя в глаза.

— Это я его убила. — заметила и моргнула глазами. А вот у Виктора на лице проступила жёсткая маска. Снова схватил меня, обнял ладонями лицо.

— Слышишь меня? Ты ничего не сделала. Молоток был у меня в руках. Ты поняла меня? ты поняла, что ты должна сказать полиции, когда она приедет?

Я замотала головой.

— Нет, нет, это я. — Как заговорённая повторяла. Виктор потянул меня на себя. Так, чтобы я упёрлась лбом в его лоб.

— Помнишь, тебе очень нравилось история... Дары волхвов. Там, где девушка отрезала волосы и сдала их, чтобы купить парню цепочку для часов, которые подарил ему отец, а тот продал часы, чтобы купить дорогой гребень для своей жены. Помнишь?

Я не понимала, зачем мне Виктор это говорил? Это был рассказ О.Генри.

— Так вот, мы с тобой не в Нью-Йорке перед рождеством, и не надо устраивать, здесь тоже самое, что в этом рассказе. Этот дар с твоей стороны никто не оценит: Кому ты сделаешь лучше? Ты оставишь детей. Не надо.

— А так оставишь их ты!

— Так я их уже оставил. У меня их уже нет. Мне нечего терять, Саш. Это я взял молоток. Не справился с чувствами, с эмоциями. Мою жену какой-то гондон решил облапать. Слышишь меня?

— Виктор... Нет, — затряслись у меня губы. Я, потянувшись, провела пальцем по щеке мужу. —Нет, Виктор.

— Да, да, Сашенька.

Его ладонь нащупала мои пальцы, прижала к губам.

— Да, Сашенька, мой свет, именно так и будет. Я тебе обещаю, что ничего страшного с тобой не произойдёт. Вот как я много лет назад, беря тебя в жены, обещал тебе, что ничего страшного с тобой не случится. Так и сейчас я даю тебе обещание, что в разводе с тобой ничего страшного не случится. Слышишь меня, родная?

— Виктор... Нет ты не должен так делать. Ты не должен так поступать.

Я знала, что он пытается сделать. Я все это прекрасно понимала, но он не имел права.

— Я это сделаю, и ты мне поможешь. — Мягко заметил он, целуя каждый пальчик.

— И никто ничего не узнает. В конце концов, я мужчина. И у мужчин такая роль оберегать, охранять своих женщин. Так что не надо здесь вредничать. И говорить о том, что я не имею права, я имею право.

— Нег нет, Виктор, нет. — Шептала, глядя ему в глаза.

Почему же, почему же ему для того, чтобы вспомнить о своих обещаниях, нужно было меня предать, почему же ему для того, чтобы стоять передо мной на коленях надо было сначала все разрушить. Почему?

Я поспешно вытерла нос, пытаясь совладать со своими чувствами.

— Виктор. Нет, это у меня была необходимая самооборона. Не у тебя. У тебя будет нападение.

— Глупости не говори. — Фыркнул Виктор, прижимая меня к себе, я уткнулась носом ему в шею. — Глупости не говори. Я обезумевший муж, который видел, как его жену пытаются изнасиловать. Чёртово состояние аффекта. Я не позволю тебе этого сделать, Саш. Я виноват. Я схватил первое, что попалось под руку. Услышь меня, пожалуйста.

— Я не хочу. Виктор, ты не должен.

— Должен. Должен, девочка моя. Я же обещал тебе, что никогда больше тебе не будет страшно, не бойся, я все решу.

Хпопнула входная дверь, я дёрнулась, вжимаясь спиной в спинку дивана, обнимая себя за плечи.

— Господи, Гридов! — прохрипел от двери его юрист.

Я часто заморгала, Виктор поцеловал меня в раскрытую ладонь и встал.

— Давай решать, что с этим делать, — произнёс он натянуто и тяжело вздохнул.

— Виктор... — прохрипел этот мужик протокольной наружности, покачал головой, следом за ним в дверь влетел перепуганный Тимофей.

— Какого черта, что здесь случилось? — Выдохнул сын, и Виктор пожал плечами.

— Не самое приятное, Тимофей, и мне очень сильно нужна твоя помощь, —произнёс чётко и ровно Виктор. И, склонив голову к плечу, заметил. — Пообещай мне, что с мамой никогда ничего не случится, пообещай, что никогда ничего страшного не произойдёт.

Тим застыл, глядя на Виктора расфокусированным взглядом.

— Ты что такое несёшь, — произнёс сын, насупливаясь и разворачивая плечи.

— Всякое сейчас может произойти, Тимуш. Но я хочу быть точно уверенным, что с твоей мамой никогда ничего не случится, понимаешь?

71.

Виктор.

— Нет я не понимаю. — Хрипло произнёс Тимофей, проходя в дом и сбрасывая с плеч пиджак. — Я не понимаю, потому что буквально полчаса назад сработали камеры о том, что у меня разнесли ворота.

Я поморщился. Хасанов уезжая, разнёс не только ворота. Но и цепанул мою машину так, что чуть не снёс половину морды.

— И пока я ничего не смогу сказать по этому поводу, не