В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

И было дурацкое чувство ‚ что я и не жил все это время, а просто передвигался, дёргался, пытался решить только мне понятные задачи.

И уже в апреле ко мне в кабинет зашёл Тимофей. Он положил передо мной газету с новостной хроникой. Я сделал вид, будто бы впервые её вижу. Спустил очки с глаз.

Тим был собран, недоволен, зол.

— И что это ты мне принёс? — Спросил я наигранно.

Тим поджал губы.

— Не надо со мной играть в казаки-разбойники. Ты прекрасно знаешь, почему я тебе это принес.

Я вздохнув, наклонился и прочитал заголовок: "Бизнесмен Хасанов возвращаясь из

региональной командировки, попал в жуткую аварию, которая унесла его жизнь."

Я посмотрел на сына с ожиданием и Тим насупившись, сложил руки на груди:

— Это ведь ты сделал?

Я отвёл глаза.

— Право слова Тимофей, ну как я могу быть ответственным за чью-то аварию?

— Ну, со мной- то не играй. — вдруг смягчился голос сына.

Я посмотрела на него совсем другими глазами, теперь не видя недовольства и раздражения во взгляде.

— Знаешь, я матери сказал, когда обо всем узнал, когда ты все рассказал, что я все сделаю, чтобы больше она не столкнулась ни с чем подобным.

Тим тяжело выдохнул, провёл ладонью по волосам. Я пальцем упёрся в статейку, отодвинул от себя газету.

— Я никому не позволю причинить ей боль.

— Так значит все-таки ты? — Спросил сын и я пожал плечами.

— Если бы это был я, поверь, я бы это сделал без сожаления.

74.

Саша.

Я находилась в странном состоянии- не депрессии, а какого-то непонятного застоя.

Один раз не выдержала.

— Не надо делать вид, будто бы вы не понимаете, о чем я говорю. — Сказала я Диме с Демьяном ‚ которые вывели идеальную формулу того, как не оставлять меня одну.

Они просто посменно со мной ночевали. Я была благодарна детям за такую жертву, за то, что они хотели, чтобы у меня все было хорошо. Чтобы я не чувствовала себя потерянной, брошенной в опасности в какой-то. Но у всего есть предел.

Дима насупился, поджал губы.

— Я не понимаю, о чем ты. - Решил он ляпнуть первым ‚ чтобы дать понять Демьяну, в каком направлении врать.

— Ребят, мне не восемнадцать лет. За мной не нужен присмотр, пригляд, контроль.

Я прекрасно понимаю вашу обеспокоенность, но если вы действительно хотите провести со мной время, вы его со мной проводите. Не надо в ущерб своей личной жизни сидеть и охранять меня.

А они реально охраняли. Виктор ещё, как побитый пёс постоянно мельтешил, где-то рядом. Было чувство, как будто бы он не уезжал к себе в квартиру, а ночевал у меня под дверьми. Это не могло не заставлять задуматься. Но я надеялась на то, что когда-нибудь это закончится.

Оно и закончилось, когда прошло все разбирательство с Хасановым. Он больше не предпринимал попыток со мной поговорить, либо позвонить. Он просто как будто бы понял, что не надо приближаться. Но тем не менее это не было никаким оправданием для того, чтобы Дима с Демьяном попробовали перестроить свою жизнь, не включая в неё меня. Нет. Они как на дежурство вышли- сегодня один, завтра другой. Одни выходные один сын со мной, другие выходные другой сын со мной. И помимо этого во всем этом безобразии ещё участвовал и Тимофей. В какой-то момент я поняла‚ что он и есть организатор этого безобразия, потому что иногда он насильно забирал меня к себе, либо привозил к Мире с Юрой. И тогда я понимала‚ что вокруг меня все мужчины договорились, но мне не нужно было это.

Я взрослая, я понимала ответственность, которая ложилась на плечи любого человека и жертвовать своим личным временем и жизнью не было необходимости.

Я вздохнула и потёрла переносицу.

— Ребят, все мы взрослые, все мы прекрасно понимаем для чего вы это делаете. Я больше чем уверена, что это Тимофей наказал.

Демьян надулся.

— Мам, ну вот что ты все вот стараешься как-то вывернуть? Нам просто безумно страшно за тебя. Вдруг с тобой что-нибудь случится? Вдруг ты можешь как-то пострадать?

— Я не буду никак страдать. И поверьте мне, одного отца хватает для того, чтобы нервы были натянуты. Я же прекрасно знаю‚ что он чуть ли не патрулирует возле дома все пространство.

Да, с Виктором было тяжело. Мне казалось‚ что самое тяжёлое развестись, поделить имущество и все на этом. Вот думала ‚ что это самое тяжёлое, но тяжелее всего было даже не то, что я выносила его вещи в коробках в кладовку. Тяжелее всего было осознавать‚ что он раскаивается настолько сильно, что он реально готов где-то под дверью сидеть у меня. Самым показательным было то, как он всю ночь провёл, сидя в кресле, пока я спала. Мне в такие моменты, когда я видела вот это исходящее от Виктора раскаяние, хотелось не заплакать, хотя и это тоже, но больше всего мне хотелось схватить что-нибудь тяжёлое и запустить в Виктора так, чтобы прям прямиком в голову. И кричать при этом, что он наделал. зачем он этого добился? Кому он сделал лучше своей изменой? Что он ей выиграл?

Он ничего не выиграл.

И от осознания этого, от того, что он мучается, он страдает, он и уйти не может никуда и быть со мной он не может, вот от этого ещё сильнее давило на сердце.

Дима поморщился.

— Мам, давай ты не будешь здесь сейчас придумывать вот эти странные, непонятные теории заговоров, а просто примешь как данность, что мы хотим находиться рядом.

— Ребят, мне не пять лет. Я взрослый человек. Я очень долгое время уже не жила с вами. Мне тяжело перестраивать свою жизнь под вас.

Я врала. Мне было с одной стороны хорошо от того, что рядом постоянно кто-то из сыновей находился. Но моя совесть кричала и била во все колокола- я не имею права отнимать у них молодость, я не имею права отнимать у них жизнь. Как бы мне дерьмово не было, я не имела права заставлять их сидеть возле себя.

Дима насупился.

— Мам, давай мы с тобой вернёмся к этому разговору немножко попозже. А сейчас не надо выкручивать нам