В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

Тяжело иметь троих сыновей от очень сильного мужчины. От благородно сильного.

По крайней мере таким Виктор был все время пока росли мальчики. Он вложил им в голову определенные паттерны поведения с женщинами- забота, благодарность, защита. Это было тяжело сейчас как-то перерубить. Но в то же время я понимала, что чем больше Демьян с Димой находились возле меня, тем сильнее они превращались в сыночки-корзиночки. Мне этого не нужно было. Я не хотела ценой их жизни закрывать свои проблемы.

А они были.

Давящее чувство того, что все может повториться не покидало. Иногда ночью просыпалась и долго смотрела в пустоту, как будто бы боялась увидеть все свои внутренние страхи. Но потом вроде бы отпускало. Ещё отпускала работа, когда я погружалась полностью в цифры, счета, декларации. Мне становилось намного легче, как будто бы я просто отсекала эмоциональную часть от себя, отодвигая её на задний план и кое-как вывозила на физическом уровне все проблемы. Ещё очень сильно переключала Алика и Олеся. Тим делал все возможное, чтобы я как можно чаще виделась с ними, чтобы я времени много проводила в его семье.

Наверное действительно маленькие дети- они самые лучшие лекари душ. Олеся забиралась ко мне на колени, тянулась к светлым волосам. Тыкалась носиком мне в нос и так смешно фырчала, как будто бы маленький ёжик.

Алика смеялась.

Я и с Мирой за последнее время намного ближе стала.

Смотрела украдкой на то, как она не простила своего Юру. Да, она делала вид‚ что не простила. Да, она акцентировала на этом внимание. Но как-то так вышло‚ что в какие-то моменты я ловила её взгляды, когда она смотрела на своего бывшего мужа с благодарностью, с теплотой, с какой-то щемящей нежностью. И после такого я уезжала к себе с грузом на душе, потому что я больше ни на кого не могла так смотреть. Мне казалось‚ что жизнь кончились.

Но после Нового Года день стал длиннее и в какой-то момент я поняла‚ что под присмотром водителя выбралась в парк.

На дворе был май. Ранний, тёплый. С запахом цветущей черёмухи, которая пропитывала даже одежду.

На дворе был май после тяжёлой зимы.

На дворе был май, который заставлял окаменелые цветы в душе начинать оживать.

На дворе был май и мой тяжёлый вздох на скамейке перед озером с лебедями, за которым последовала короткая фраза в мобильный.

—В итальянском ресторане сегодня гастро ужин. Своди меня туда.

75.

Виктор.

— А что там по этому дурацкому наследству, из-за которого весь сыр бор начался?— спросил Тим спустя несколько месяцев.

На улице был май, пряно пах черёмухой.

Я качнул головой.

— По документам ты мой сын, это первое. Второе, если все равно каким-то образом всплывёт тема наследства, ты просто в него не вступишь, и оно станет выморочным имуществом, перейдёт государству. А там уж как они сами решат. Но не думаю, что это может понравиться партнёрам Хасанова. В любом случае мы продолжаем держать руку на пульсе.

— На всех аварий не напасёшься, — процедил сквозь зубы старший сын, и я пожал плечами.

— Конечно, не напасёшься, — поддакнул я. — Но не просто так же люди ходят по белому свету, и не просто так они с него исчезают.

Я продолжал контролировать эту ситуацию, но, как ни странно, у Хасанова все равно нашлись наследники. Какой-то троюродный внучатый племянник ещё маленький, но там с безумно большими зубами была мать этого племянника, так что, чем это дело закончится, непонятно было, но самое главное пока не было никаких предвестников того, что к Тиму могут пожаловать напыщенные партнёры Хасанова.

— И вообще, знаешь, это очень странно, почему он спустя столько лет озадачился этим вопросом...

— А это не странно, это закономерно, — произнёс я, глядя на своего старшего ребенка. Мой ведь был мой. — Это закономерно по той причине, что ты взрослый, ты состоявшийся мужчина, ты достаточно крупный бизнесмен в нашем регионе. С тобой можно было иметь дело, расчет был, мне кажется, именно на то, что ты не упустишь чего-то своего, особенно денег.

— Мне эти деньги, доставшиеся кровью, как-то вообще не нужны.

— Я знаю, а он нет.

Разговаривать с Тимофеем все равно было тяжело, он все равно отторгал меня, он не хотел, чтобы у нас с ним были какие-то отношения, и поэтому мы пересекались в точках, которые действительно были важны для нас. И с Димой мне было тяжело.

Пожалуй, только Демьян фырчал, но был достаточно сдержан в высказываниях и в нетерпении. С Димкой вообще все по-дурному вышло, сейчас пытался начать свой стартап, но я понимал, что деньги нужны. Через Демьяна, намекал, что я могу помочь. Но в итоге пришлось по факту через одного из старых партнёров влиться в его бизнес, проинвестировать, так сказать, идею.

Не знал, что из этого выйдет, но чуйка подсказывала, что мои ребята с головой на плечах.

— Как Олеська? — Спросил я у Тима и отвёл глаза.

Я многое теперь в жизни семьи пропускал. Мне удавалось ловить какие-то крохи и я этому все равно был рад.

— Растёт, — глубокомысленно заметил Тим. — И возможно. Мы скоро подумаем о ребёнке, о втором.

Алика была у него доброй, нежной, ласковой. Я прекрасно понимал, что Тимофей сделал самый лучший выбор в жизни. С такой женой, как Алика, многое не страшно.

Я вздохнул.

Май на дворе.

Пах не только черёмухой, но ещё и первыми росами, которые я сбивал ботинками с едва проклюнувшейся травы, ходя вдоль газона, который был у дома нашей старой квартиры.

Понимал, что это глупо как-то, но не мог запретить себе хотя бы просто приезжать и проверять, на месте ли машина Саши.

Я был дураком настолько, что сейчас хотел руки на себя наложить. Мне казалось, что я в моменте безумно прав в своём ущемлённом эго. А по факту я всегда права была Саша. И, наверное, права была в тот момент, когда говорила, что даже если бы я знал обо всем, все равно была измена. Не знаю, мне хотелось верить, что нет, она неправильно рассуждает. И, если честно, мне хотелось просто отмотать время назад. Не столкнулся с Эммой. Не завязать разговор. И не быть