В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

Знаешь, в какой-то момент мне вдруг показалось‚ что он жив. Он стоит передо мной и хватает меня за руки. Дерьмовое чувство. Я думала в тот вечер, когда мы с тобой все обсудили, я прогнала своих призраков. Но я не думала‚ что эти призраки могут вдруг ожить и приобрести физические тела, и оказаться на пороге дома в попытке разрушить все.

Я дёрнулся сжать её руку, но Саша вовремя убрала кисть со стола.

— Ты знаешь, я наверное пойду. Попытаюсь уснуть. Я не знаю, получится или нет. Я уже вылакала не знаю сколько успокоительных и как-то видимо по молодости у меня нервы были покрепче.

Я остался сидеть в тишине.

Спустя долгий и нудный час, все-таки рискнул и прошёл в нашу бывшую спальню.

Саша сидела, обложившись подушками и пыталась задремать.

— Я присяду? — Спросил я, кивая в сторону кресла.

Саша передёрнула плечами.

— Зачем?

— Не знаю. Мне просто кажется ‚ что это правильно.

— Это неправильно находиться с бывшей женой в одной спальне.

Я грустно улыбнулся. Опустил глаза.

— Знаешь, жена то может быть и бывшая, а друг он нынешний, настоящий.

Я прошёл со вздохом, опустился в кресло, и Саша словно бы в отместку мне взяла и резко вырубила свет. Хлопнула книгой и завозилась на кровати.

— Если тебе тяжело уснуть, то я просто посижу здесь, ладно? — Осторожно уточнил я и через несколько минут тихий голос прозвучал откуда-то из глубины подушек.

— Посиди. Побудь сегодня Бэтменом.

73.

Виктор.

Наверное это очень глупо, но после этих слов я обрадовался и сидел, смотрел в темноту‚ в которой позже стали просматриваться очертания спальни, большая лампа, которая стояла с моей стороны и фикус в самом углу, который назывался в простонародии "женское счастье", цвёл белыми бутонами. Врал фикус.

Но я сидел и молчал. Несколько раз то ли Дима, то ли Демьян прошлись мимо спальни. А когда на телефоне высветилось время чуть больше трех ночи, я услышал тихое сопение со стороны кровати Саша уснула и спала крепко так, что даже когда я в шесть часов с затёкшей спиной закряхтел, вставая с кресла, не смог разбудить. Я понимал ‚ что это всего лишь сложившиеся обстоятельства, что это всего лишь выданная мне на время индульгенция, и то даже не так, а просто позволение быть рядом.

Я им пользовался, когда начали разбираться по делу Хасанова. Я пользовался своим этим дозволением, передвигаясь везде с Сашей, когда недовольный, очкастый юрист Хасанова высказывал ‚ что он не имеет никаких претензий, я тоже был с Сашей, едко подмечая‚ что претензии были у нас. Вообще вся эта история с родственниками бывшего мужа Александры тянулась вплоть до Нового Года и это был действительно первый Новый Год, когда семья была не вместе. И не так, что мы не отмечали Новый Год без детей или всеобщего сборища, а так, что было чувство- мы не вместе.

Я приехал тридцать первого поздравить Сашу. Поставил большой еловый букет в прихожей. Подарил путёвку на море. Саша вроде бы, как бы обрадовалась, только глаза продолжали оставаться грустными. Она пожала плечами и честно призналась:

— Я тебе не готовила никакой подарок.

— Так мне он и не нужен. — Отозвался я и вздохнул.

— Я ничего не готовила.

— Я знаю. И кТиму не переехала.

Саша пожала плечами.

Все было действительно нервно. Алика не могла передвигаться без охраны. Саша не передвигалась без охраны. Мы все жили в состоянии сжатой пружины все это время. До того момента, пока не разрешилась ситуация с Хасановым и ему не присудили выплату компенсации и какие-то исправительные работы, которые однозначно он не будет проходить, а его юрист быстро это все дело прикроет. Дело было даже не в том, что нужно было какое-то наказание. А дело было элементарно в том, что необходимо было действительно логическое завершение этой ситуации.

Но для меня она не завершалась. Я через Пронина присматривался, приглядывался, вычислял, с кем был в контакте Хасанов, что он хотел. Он действительно не так давно приехал в город. Он очень долгое время не жил в России. Он вступил в наследство своего брата, как только вернулся и начал управлять бизнесом, той частью, которая была на свету. Я старался нарыть столько информации, чтобы в случае чего у меня не было времени на подумать. Я же обещал Саше, что не позволю никому причинить ей боль. И глупо наверное, тогда это звучало, потому что в моменте, когда я об этом говорил, боль причинил уже я.

Но сейчас я старался не реабилитироваться, а сдержать своё слово.

И стоя в новогодний вечер перед Сашей, я только грустно улыбался, потому что просто был рад видеть её изменившуюся за это время. Ставшую более отстранённой, какой-то более независимой.

— Я бы конечно предложила тебе чаю или может быть даже какого-нибудь рождественского пирога, но увы. -Саша развела руки в стороны.

— Я могу предложить тебе съездить поужинать.

И Саша вновь развела руки в стороны, склоняя голову к плечу.

— Но увы, я откажусь.

Я прекрасно знал‚ что она откажется, поэтому просто в новогоднюю ночь сидел в машине, глядя на то, как у неё в окнах вдруг резко погас свет. Не нужен был ей этот Новый Год, не нужны были гирлянды и запах елового букета. Я понимал‚ что я своим предательством, своей изменой не просто поставил точку в наших с ней отношениях я разворотил семью до состояния постапокалипсиса. Я сделал все это своими руками.

Сожалел ли я? Да.

Просыпался в поту и долго смотрел в потолок, мечтая, чтобы все это оказалось бредом сумасшедшего, может быть, где-то я подхватил лихорадку и мне все это приснилось, но потом настигало осознание‚ что да нифига. Я был в своём уме, в трезвой памяти, когда все это вытворял. Я прекрасно понимал ‚ что за моим признанием, которое было продиктовано только тем, что мне необходимо было увидеть собственную востребованность и показать её Саше, дескать, смотри, вместо того, чтобы столько времени со снисхождением быть рядом со мной, другие хотят с радостью быть рядом. Вот если бы тогда у меня отсох язык, если бы, я не знаю, тогда заразился какой-то холерой, которая бы напрочь отключила мне все ниже пояса, может быть, тогда ничего бы этого не случилось.

Не было бы Питера.

Не было бы