Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

склонности «вдаваться в детали» управления, наверняка в этом вопросе быстро подпала бы под влияние не Голицыных, так Долгоруковых. Под неусыпным взором Меншикова не был пересмотрен ни один из петровских указов: никто из «старой знати» не был и близко подпущен к редактированию Табели о рангах и Генерального регламента.

Но, защитив фундамент Петровских реформ, Меншиков уже осенью 1726 года и сам дебютирует как реформатор. Как ни странно, крупнейший землевладелец, заводчик и помещик, Меншиков ратует об улучшении жизни простого народа, изнуренного 20-летними тяготами Северной войны. Подключив к делу опытного Остермана, он представляет Верховному тайному совету целую программу, призванную облегчить бремя на народных плечах. В своем выступлении Меншиков высказал предположение, что разросшийся как на дрожжах имперский бюрократический аппарат, увеличение которого было неизбежно в первые годы создания новой государственной системы, сегодня, когда система уже отлажена, может быть оптимизирован. Конечно, изъяснялся докладчик категориями той эпохи, но смысл их был именно этот. О «сонмах государевых чинов», которые заполонили сотни учреждений в городах и весях, Меншиков был крайне невысокого мнения и говорил о том, что «оные не пастырями, но волками, в стадо ворвавшимися, почитаться могут». Меншиков ссылался на то, что вопрос о тяжелом положении народа поднимался еще в его беседах с Петром. Что император в свое время указывал ему провести анализ социального состояния «крестьянских, ремесленных и обывательских дворов» с целью рассчитать, на какую сумму можно было бы снизить подушную подать в казну. Любопытно, что произошло это в 1720 году, после путешествия Меншикова на Украину для проведения рекрутских наборов, когда он поделился с Петром наблюдением: насколько малоросский хуторянин живет лучше крепостного крестьянина – великоросса. И подушная подать тогда была-таки уменьшена – на два десятка копеек.

И теперь Меншиков искал пути облегчения доли народа. Может быть, сказались впечатления детства, когда – до поступления в потешное войско – ему буквально приходилось выживать. Да и занимаясь организацией производств и торговли, Светлейший куда больше, чем другие высшие сановники Петра, познакомился с нуждами простолюдинов, трудом которых жили мануфактуры, верфи, порты, лесопилки. Поэтому уже на второй год своего фактического пребывания непосредственно у руля государственной власти попытался отыскать – «каковым образом учинить поселянам в сборе подушных денег облехчение».

Первое, что для этого предлагал сделать Меншиков, – сократить количество чиновников среднего и низшего звена: подьячих, переписчиков, вестовых, «угрызающих христян аки волки лютые и разоряющие их поля подобно саранче». В уездах, на которые были поделены при Петре губернии, Меншиков упраздняет так называемые «полковые дворы», которые дублировали, по сути, функции губернских канцелярий, взимая подушную подать.

Меншиков даже запрещает размещать войсковые подразделения в деревнях и селах. Для этой цели, по крайнему разумению Светлейшего, должны служить лишь городские казармы. Их строительство, в еще небывалом масштабе, Александр Данилович разворачивает в городах, как губернских, так и уездных.

И вообще – не воюющая сейчас армия сокращается на треть. В той же пропорции уменьшаются и налоги.

«О крестьянах надо иметь попечение потому, что солдат с крестьянином связан, как душа с телом! – звучит в наставлении Меншикова для членов Верховного тайного совета 4 ноября 1726 года. – И когда крестьянина не будет, не будет и солдата».

Первые мысли об изменении социальной политики он начал высказывать еще в апреле 1725 года. Теперь же Меншиков при поддержке Остермана призывает верховников перейти к делу и разработать программу по упрощению налоговых сборов, создать «Комиссию о коммерции» для изучения нужд российского купечества и содействия его развитию. Что до административного аппарата, предполагалось значительно его удешевить, сократив количество чиновников низшего и среднего звена. Не только губернским и уездным, но и таким важным столичным организациям, как Юстиц-коллегия, Меншиков не хотел делать поблажек. Он даже произвел неслыханный эксперимент – приказал год не выплачивать бюрократам Вотчинной коллегии жалованье из казны. Ее чиновники должны отныне жить на «акциденции», то есть получать плату от жителей за те документы, за которыми они обращались в коллегию. Таким образом, Меншиков хотел достичь и большей эффективности в работе коллегии – ведь теперь каждый чиновник напрямую заинтересован был работать энергичнее и наращивать скорость документооборота. Александр Данилович явно желал преодолеть знаменитую российскую волокиту, которой славилась еще Приказные дворы Алексея Михайловича.

Заседание Верховного тайного совета. Меншиков изгоняет из состава Верховного тайного совета герцога Голштинского. 1727 год

Начав работу, Комиссия о коммерции вернула купцам право торговать с Европой через Архангельск (это право при Петре было зачем-то отобрано – наверное, для скорейшего налаживания торговли через Петербург и другие балтийские порты, откуда выгнали шведов). Была распущена Мануфактур-коллегия. Это было детище Меншикова, но как только Светлейший убедился, что эта коллегия стала излишним барьером на пути русской торговли, он без сожаления ее ликвидировал.

Как видим, уже в первые полтора года после ухода в мир иной Петра Великого Меншиков проявляет себя как выдающийся государственный деятель. Он и не думает «почивать на лаврах», предаваться мирному отдохновению в отсутствие тычков и понуканий Петра, в чем обвиняла его советская историография в один голос с некоторыми другими постпетровскими правителями.

По воспоминаниям современников, Меншиков теперь «не имел ни единой минуты свободной» – в его приемной каждый день толпились вызванные официальные лица, и военные, и штатские, а также множество просителей, доносчиков, агентов. В порядке живой очереди ожидали аудиенции сенаторы и коменданты городов, губернаторы и генерал-губернаторы, офицеры и чиновники особых поручений, коллежские асессоры и полицеймейстеры, президенты и вице-президенты коллегий, судьи, прокуроры, иностранные послы и дознаватели.

А создание по инициативе Меншикова Верховного тайного совета стало крайне важным преобразованием всей управленческой системы. Так, на наш взгляд, Меншиков сделал управление империей более оперативным и системным. Горячая полемика, все чаще разгоравшаяся в Сенате, оставшемся без Петра, уже не мешала вести корабль империи единым курсом. Решения компактного и монолитного Верховного совета предохраняли как от метаний и шараханий из стороны в сторону, так и от «повисания парусов» и замедления движения по выбранному курсу. По сути, выстроенная Меншиковым правительственная иерархия обеспечивала эффективное управление огромной страной даже в отсутствие того харизматичного лидера, каким был Петр.

Сенат занял положение, подчиненное Верховному совету. Соответственно новому месту в иерархии изменилось и его название: при Петре Сенат именовался «Правительствующим», теперь же стал просто «Высоким».

Удивительно, как Меншикову, прежде не особо изощренному в «подковерной дипломатии», удалось сцементировать в Верховном тайном совете столь разных по своим интересам вельмож. По всей вероятности, он сумел убедить их, что совет будет заседать при непосредственном участии императрицы. Таким образом, и адмирал Апраксин, и канцлер Головкин, и начальник Канцелярии тайных и