Не надо боли - Лина Коваль

— Получается, развели нас как мальчиков по вызову…

— Да хрен его знает.

Пожав плечами, снова обращаюсь к Айку:

— Послушай музыку. Будь добр.

— Хорошо, товарищ подполковник, — снимает объемные наушники с шеи и водружает на голову.

— Должен признаться тебе, сейчас, Давид.

— Ну что там еще?..

— В тот день, когда тебя назначили руководителем группы, в кабинете Ярославского я написал рапорт о личном конфликте. Хочу, чтобы ты понял правильно: твои заявления были громкими и больше походили на угрозы, они могли помешать службе. Я обязан был предупредить руководство по Уставу.

Литвинов усмехается и тоже смотрит в окно, а затем насмешливо цедит:

— По Уставу… А ты всегда живешь по Уставу?

— Я стараюсь так жить.

— Дочь мою тоже по Уставу…

— Не сейчас, — обрубаю, бросив взгляд на Айка. — Начни соображать, упертый ты баран. Я написал рапорт, то есть руководство в курсе конфликта, который мы устроили во время проведения сразу нескольких операций Управления. Ярославский был крайне недоволен тогда, а что будет сейчас? С учетом случившегося, минимум объявят выговор, о более серьезных последствиях догадайся сам…

— Ладно, — бубнит Давид, стягивая пиджак, и хитро прищуривается. — А ты молодец, подстраховал себя со всех сторон, Ренат. Молодец!..

— Ты на что намекаешь? Думаешь, я сам подстроил взрыв, чтобы тебя дискредитировать? — злюсь.

Микроавтобус останавливается у заградительной ленты.

— Я ни на что не намекаю, — Литвинов поднимается и открывает дверь. — Я всегда говорю прямо. Пошли уже.

В нос проникает запах гари.

Мы прорываемся сквозь плотную завесу дыма и сразу попадаем в стихийно развернутый штаб. Руководство еще не прибыло, поэтому без приказов вливаемся в работу. Литвинов отправляется внутрь, я остаюсь на улице.

Вокруг хаос.

Медики бегают с носилками, на газонах лежат раненные, которым оказывают помощь спасатели и обычные гражданские. А еще здесь полно знакомых районных оперативников.

Один из них — Гера Володин, опер с двадцатилетним стажем — подходит ко мне и молча жмет руку.

Обходимся без приветствий.

— Там внутри пиздец какой-то. Ты был?..

— Нет пока, — мотаю головой. — Только приехал.

— Дело себе заберете?

— Думаю, это очевидно. Наш профиль.

Утвердительно кивает.

Осенний холод пробирается под кожу. Мутит от голосов и криков. Молодежь — мальчики и девочки, которые пришли сюда за весельем — хаотично перемещается в панике. Кто-то из них потерял телефон, у кого-то пропала сумка, кто-то просто в шоке.

— Не меньше пятнашки будет, Ренат, — предполагает Гера, следя за работой пожарных.

— Пиздец…

В такие моменты совершенно не жалко себя. Пиздюли от руководства — обычное дело. Людей жалко, их родных. Себя — никогда. А еще досадно, даже противно оттого, что мы не справились. Когда диверсии все же случаются (что-то мне подсказывает, что взрыв не бытовой) и дело доходит до реальных жертв, это означает лишь одно: мы крупно облажались.

Конкретно я облажался, потому что перекладывать вину — тоже не в моем стиле.

А ведь из этого клуба я не так давно забирал Эмилию.

Если б она оказалась здесь?..

Среди них…

— Что говорят сотрудники клуба, Гер? — спрашиваю сипло.

— Говорят, взрыв произошел на втором этаже, в ВИП-зоне. Там как раз большая компания отдыхала.

Напряженно киваю и, сунув руки в карманы брюк, смотрю по сторонам. Все эти нечеловеческие стоны, жуткая паника и воздух, пропитанный ужасом, мне знакомы, но, думал, давно забыты. Я с мясом вырвал из себя человеческую память и вставил новый чип. Пустой. Всегда казалось, что так гораздо проще, а сейчас все возвращается, потому что есть вещи, которые просто так не вычеркнешь и не сотрешь.

— Блядь, — произношу и вдыхаю прохладный воздух через нос.

Быстро придя в себя, сразу же беру контроль над ситуацией. Моя задача: собрать как можно больше информации, пока все обстоятельства не превратились в размытые подробности и не обросли легендами.

Первым делом замечаю парня, стоящего в стороне. На его испачканном лице застыла маска, в светлых глазах — страх, но с примесью хоть какого-то базового сознания, поэтому подхожу к нему и утешительно хлопаю по плечу.

— Как зовут?

— Даня… Даниил…

— Ты что-то видел, Дань?

— Там… — его голос дрожит. — Я не понял ничего. Это все быстро произошло. Мы танцевали, что-то грохнуло сверху…

— Сверху?

— Да, там, где випки…

— Один раз грохнуло?

— Кажется, два. Или даже больше.

— Кажется?

— Два. Точно два. Потолок начал сыпаться, запах гари жуткий. Началась паника, давка. Прямо передо мной девочку, кажется, задавили. — Худые плечи начинают трястись.

— Побудь пока здесь, Даниил, наш сотрудник соберет данные, чтобы мы могли с тобой связаться.

— Хорошо, спасибо.

Подхожу к следующему, прекрасно осознавая, что каждый, с кем я поговорю, может стать решающим в поиске тех, кто стоит за этой трагедией. «Кит» как-то замешан. Но является ли он заказчиком? И на кого работает?..

В разрабатываемой цепочке он казался самым последним, ключевым звеном. Вдруг есть еще?..

Спустя время подтягиваются все наши. Ярославский, естественно, в бешенстве, но вида не подает — не принято на месте происшествия, да и некогда.

Синицына сразу же включается в работу и берет на себя бумажную волокиту. Следачка из нее все же неплохая, вся информация от оперативников и спасателей стекается к ней, я продолжаю работать с людьми, Литвинов потерялся внутри здания.

Ближе к трем часам Майя подлетает ко мне и, отвлекая от допроса, трясет перед носом файлом.

— Ренат Булатович. Посмотрите, пожалуйста. Надо как-то сообщить… сообщить Давиду Андреевичу. Может, это сделаете вы?..

— Что сообщить?

— Посмотрите сами… Вот здесь!.. Это предварительный список пропавших без вести на данный момент.

Черный шрифт расходится перед глазами, пока пытаюсь сфокусировать зрение. На листе несколько фамилий с инициалами. Я дохожу до третьей строчки и хмурюсь. Пульс останавливается.

«3. Литвинова Э.Д.»

— Не может быть. Подожди, — бросаю на Майю быстрый взгляд и вынимаю телефон из внутреннего кармана.

Пальцы не слушаются на холоде, тело вовсе окаменело. Когда слышу женский голос, информирующий, что абонент недоступен, снова смотрю на бумагу в руке. А потом срываюсь…

— От кого эта информация? — спрашиваю, схватив Синицыну за локоть.

— Ренат Булатович, вы… успокойтесь. Это оперативники собирали, я просто распечатала, чтобы предоставить руководству.

Отпускаю ее руку и осматриваюсь, не зная, куда идти. А потом кое-что вспоминаю.

Однофамилица. У Эмилия есть однофамилица. Она сама рассказывала.

— Срочно узнать имя. Литвинову пока не говорить. Молчать.

— Сейчас все узнаю.

Твою мать, как же хорошо, что я слушал ее ежедневное щебетание по пути из университета. Как хорошо, что не пропускал мимо ушей, хотя иногда усталость мешала.

Нагоняю Майю на полпути. Просто чтобы не бездействовать.

— Я сам узнаю, — выхватываю у нее