Не надо боли - Лина Коваль

Снова и снова осматриваю ее с ног до головы.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю.

Получается грубовато.

Парень нагловато хмыкает, а Эмилия, кажется, только понимает двусмысленность происходящего и к тому же замечает отца.

Глава 56. Эмилия

Идеальный полумрак прохладной комнаты нарушает полоска яркого света. Вообще, за окном полдень, но шторы плотно сдвинуты, а вставать никуда не хочется.

— Милая, хочешь чай? — зовет Искра.

— Нет, — укрываюсь с головой легким пледом.

Рассчитываю, что она все поймет: я просто хочу побыть одна, но взамен желанной тишины слышу скрип продавленного дивана, подруга ложится рядом.

— Как ты?

— Нормально… Прости… Настроения нет.

Чувствую себя неблагодарной. В конце концов, это дом Искры и ее бабушки, они могут здесь свободно передвигаться и делать, что захочется.

— Эмилия, — подруга медленно гладит меня по спине. — Может, хотя бы поешь? Бака там столько всего наготовила, чтобы ты голодная здесь не лежала. Суп с клецками. Закачаешься. Ты же хотела попробовать? Помнишь?

— В следующий раз. Спасибо вам обеим, но мне сейчас кусок в горло не полезет. Тошнит от самой себя.

— Расскажи мне, что у тебя произошло в тот вечер? Три дня ты только лежишь и плачешь. Откуда только слезы берутся…

Настраиваюсь, чтобы начать говорить, а потом, улегшись на спину, смотрю в потолок.

— Ренат уехал на работу, пока я спала, а мне позвонил Даня. Это мой однокурсник. Они всей гурьбой собрались в «Правду» и попросили меня приехать ненадолго: мне как старосте выдали проходки в профкоме. Даже подумать не успела, по-быстрому собралась и выскочила из квартиры, заказала такси, сразу решив, что дольше, чем на час задерживаться не стану.

Я замолкаю, а Искра протяжно вздыхает и ждет.

— А как твой паспорт оказался у этой девчонки? Ты сказала, что отец и Ренат подумали, будто ты была внутри, когда произошел взрыв.

— Да, отец сказал, что очень испугался и… в общем… он переживал.

На самом деле, я была шокирована тем, как вели себя Ренат и папа. Они будто поменялись. И если в родительских глазах я увидела беспокойство и, пожалуй, сожаление, то глаза Аскерова не выражали ни-че-го. Искрящийся пепел исчез будто бы безвозвратно, а между нами неожиданно возникла невидимая стена.

И эта разительная перемена напугала меня больше всего.

Три дня телефон Рената недоступен.

Три дня я жду хоть чего-то, потому что узнать мое местоположение для него не проблема.

Три дня — пугающая своей постоянностью тишина.

— Так что там с паспортом? — напоминает Искра.

— Мы, как обычно, разделись в гардеробе и сразу пошли на второй этаж, в випки. Там был забронирован стол. Один из старшекурсников не поверил, что мы практически полные тезки, пришлось доставать документы. Видимо, он просто их перепутал, когда возвращал.

— Господи, как жалко ее…

— Да, — всхлипываю и зажмуриваюсь. — Я там недолго была, потому что знала: Ренату это не понравится.

— А как ты оказалась у соседа?

— Я встретила Стаса у выхода. Он хотел остаться повеселиться, но, раз я решила ехать домой, предложил подвезти.

— Он тебя, наверное, сейчас благодарит. Ты ведь ему жизнь спасла, Эмилия!..

— Не знаю… Мм… В тот день мы с Ренатом поругались, и я со злости выкинула ключи от его квартиры в первую попавшуюся урну. Правда, вспомнила об этом, уже подъезжая к дому. Стас предложил переночевать у него… Мы с ним давно знакомы, он не из тех, кто будет приставать или что-то такое, а в подъезде было бы холодно. К отцу тоже ехать не хотелось.

— Надо было к нам приехать, — говорит Искра пылко и меня обнимает. — Ты же знаешь, в любое время дня и ночи!..

— Спасибо, но я тогда не подумала… Как и не могла подумать, что такое может произойти…

— Да уж… Столько жертв… По телевизору с утра до ночи только об этом и говорят. Фотографии показывают, взрыв прогремел на втором этаже, там, наверное, много ваших было…

— Не знаю, — мотаю головой. — Я не могу это смотреть!.. Не могу!

— И виновных по горячим следам нашли. Я чуть чаем не подавилась, когда увидела. Там же твои парни из группы, эти поляки… Как их вообще угораздило в такое ввязаться?..

— Не знаю…

Прикусываю дрожащую нижнюю губу, отворачиваюсь и остекленевшим взглядом пялюсь в стену. Кровь начинает пульсировать под кожей до мутнеющего сознания, а ступни будто иглами обкалывают.

Вот она — причина того, что три дня я предпочитаю отсиживаться в темноте.

Я… боюсь.

Боюсь, что вот-вот постучат в дверь и придут за мной, потому что, вероятно, Петр ввязал всех нас в какую-то авантюру и вовсе не устраивался работать в курьерскую компанию. Не знаю, были ли в курсе происходящего Кензо и Баха, но я точно ничего не знала.

«Незнание закона не освобождает от ответственности», — любит повторять отец, но самое страшное не правосудие, а разочарование в глазах Рената, которого не избежать, если мое имя всплывет в этом деле.

А как оно может не всплыть, если банки фиксируют все платежи?..

И почему до сих пор никто не вызвал меня на допрос?..

И как мне жить дальше, раз я причастна к такому?..

В общем, вопросов масса, а ответов я до жути боюсь и нахожусь в каком-то невыносимом, обреченном состоянии.

— И что твой Ренат? Сильно на тебя обиделся, что ты у друга своего переночевала?

— Не знаю… Он не злился. Во всяком случае, вида не подал, почти сразу уехал, а отец мне сказал, что ближайшие дни они будут заняты и чтобы я ехала домой… Просить ключи у Рената я не стала…

— Ясно…

Некоторое время мы лежим молча, а потом Искра зовет:

— Эмилия?

— Да…

— А почему ты не позвонила Ренату? У тебя же был телефон.

— Я его отключила…

Да, проснувшись, я обнаружила больше двадцати переводов, которые поступили на мой счет, и огромный список от Петра, кому нужно отправить деньги. Он просил срочно, начал звонить, но я… не знаю, что-то почувствовала. Во-первых, мы так не договаривались — слишком уж большие суммы, во-вторых, некоторые имена «курьеров» показались мне странными.

В общем, я решила разобраться с этим утром или посоветоваться с Ренатом, уже понимая, что отхвачу от него по первое число за свою доверчивость.

Мелодия телефонного звонка доносится из-под подушки, поэтому я подскакиваю и разочарованно вздыхаю, когда вижу имя абонента.

— Да.

— Моя девочка, ну как ты там? — спрашивает Амина Алиевна.

— Плохо…

— Ох, я уже поняла… У нас здесь… новое поступление. Не хочешь приехать?

— Хочу, — тут же поднимаюсь и отбрасываю плед.

Почему-то