Не надо боли - Лина Коваль

— Ты обещала, что не выдашь меня, Эмилия, — говорит Амина Алиевна, когда я окончательно успокаиваюсь. Берет меня за руки и смотрит в глаза. — Что бы ни случилось. Сдержи это обещание. Заклинаю.

— Конечно. Я ни за что не выдам. Обещаю вам…

* * *

После ЦУМа я наконец-то решаюсь и еду туда, где была так счастлива все эти месяцы.

Делаю это наобум — ключей от квартиры Рената у меня нет, а в том, что он находится дома, я совершенно не уверена.

Знакомой машины на стоянке нет, но я упрямо иду к подъезду, вспоминая, как попала сюда в первый раз, изображая из себя искушенную сексуальную особу. Сейчас понимаю, что другого пути у нас никогда не было. Только так.

Постучавшись несколько раз, выжидаю какое-то время, а потом слышу глухие шаги.

Сердце обрывается, когда я вижу Рената. Такого родного и… такого непривычного.

Во-первых, изменилась стрижка — она короткая и без челки. Во-вторых, на нем слишком отличающаяся от его гардероба одежда: светло-голубые джинсы, футболка и удлиненная черная куртка, замок которой он застегивает.

— Привет, — говорю тихо.

— Привет, Эмилия, — он отвечает, но не отступает, чтобы впустить меня внутрь.

Это ожидаемо ранит, но я мысленно возвращаюсь в кабинет Амины Алиевны и заново проживаю тот ужас, что когда-то довелось испытать Ренату.

— У меня не так много времени… Я собирался тебе позвонить, чуть позже… — коротко на меня смотрит.

Я сглатываю слезы.

— Ты уезжаешь?

— Да.

— Понятно.

Часто киваю и сжимаю ладони до острой боли — ногти впиваются в кожу.

— Можно нам поговорить? — спрашиваю жалобно и вижу, как его кадык дергается.

— Эмилия…

Ренат отрицательно качает головой, но происходит чудо, словно его напряженное тело и не собиралось слушаться, потому что ноги делают шаг в сторону…

Эпилог. Эмилия

— Хочу, чтобы ты знал, я тебя не предавала, — говорю, оказавшись в наполненной светом гостиной. Глаза режет, но я держусь. — У меня со Стасом никогда и ничего не было… И не будет…

Ренат отвечает прямо, ровным, спокойным голосом:

— Я знаю, Эмилия. Другого о тебе и не подумал бы.

— Спасибо! — робко киваю и прикусываю нижнюю губу.

Не знаю почему, но мне важно, чтобы он это понимал, потому что ни разу за эти четыре месяца я не представляла рядом с собой другого мужчину.

Ни мыслями, ни сердцем.

Везде только он.

Несмотря на юный возраст и большое количество окружающих меня парней в университете, Ренат Аскеров — мой безоговорочный фаворит. И сейчас мне очень плохо, но я всячески сдерживаюсь, потому что хочу быть такой же, как он. Соответствовать. Быть ему под стать.

Сильной. Очень-очень сильной.

Терять, но при этом жить.

Жить, черт возьми, пока… пока не знаю как.

Потом разберусь.

— Я очень тороплюсь, — говорит он, и я замечаю раскрытую дорожную сумку на подоконнике. — Если хочешь, можешь подождать здесь, — кивает на диван.

Я сажусь на краешек и выпрямляю спину, вытягиваясь тонкой звенящей струной. Наблюдаю, как Ренат складывает вещи. Берет с собой немного. Небольшой запас белья и одежды, бритву, пару книг и документы, включая заграничный паспорт, которого у него никогда не было.

От макушки до пят проходит озноб. Жаркая волна, сменяющаяся арктическим холодом.

Просто от осознания, что это не рядовая командировка, а нечто большее.

А еще я улавливаю неловкое, почти липкое чувство… Когда мужчина, с которым на этом диване я занималась самым отвязным сексом, вдруг кажется мне чужим.

Это как-то слишком резко происходит. Враз.

Если меньше недели назад я могла спокойно подойти и обнять Рената, поцеловать, то сейчас это представляется невозможным. Даже кощунственным. Будто и правда между нами возникла толстая стена. Закаленное стекло, границы которого я должна уважать.

И я уважаю.

Даже умудряюсь улыбаться, а когда он отворачивается или уходит в другую комнату, сразу ловлю костяшками больших пальцев жгучие слезы. Они такие крупные и соленые, что разъедают кожу. Все нутро мне разъедают. Ну разве так можно?..

— Я оставлю ключи Давиду, — говорит Ренат, закрывая сумку. — Он заберет твои вещи.

— Спасибо. Здесь почти все, что ты покупал, поэтому я не претендую.

— Дурочка, — он чуть резко, но по-доброму усмехается и скользит внимательным взглядом по мне. — Я же все это делал для тебя!..

— Я знаю… — смеюсь. Неловко, неестественно. — Прости. Я тебе очень благодарна. За все.

Боже…

— Ты в аэропорт поедешь? — тихо интересуюсь.

— Нет, на вокзал.

— Можно… можно, я тебя провожу. Пожалуйста…

Ренат замолкает.

— Только если не будешь плакать, — говорит хрипло.

— Я не буду, — болезненно широко улыбаюсь. — Не буду. Ты чего?.. Я же ногу ломала и ни одной слезинки не пролила. Ты разве забыл?

— Я все про тебя помню, Эмилия, — сдавленно и нежно произносит он и, прежде чем выйти из комнаты, выключает свет. — Поехали. Правда, опаздываю.

Пока мы быстрым шагом идем к метро, он собственническим жестом ловит мою руку и тесно сплетает наши пальцы, не отпуская до самого железнодорожного перрона.

Этот долгий и ненавистный путь: и осенняя Москва, и прохладное метро, все еще пахнущее старинным креозотом, и здание Белорусского вокзала — все теперь ассоциируется с болью и с человеком, который изменил мою жизнь раз и навсегда, а я, надеюсь, хоть немного украсила его жизнь.

Хотя бы на время.

Вежливая проводница проверяет документы Аскерова, а я переминаюсь с ноги на ногу. Чувствую себя нормально, пока не наступает время прощаться.

— Я должна тебе кое в чем признаться, — говорю, вспоминая о поляках.

— Не стоит, Эмилия, — останавливает он и стреляет короткими взглядами по сторонам.

— Но… это важно…

— Все в порядке, — чуть громче произносит прищуриваясь. — Не нужно это здесь обсуждать.

Я вдруг понимаю, что он все знает.

Откуда? Как?

Вопросов миллион, но задать их не решаюсь.

— Спасибо, — сдавленно благодарю.

Он смотрит на меня сверху вниз. Пристально и немного грустно.

— Самое главное, больше ни во что не ввязывайся. Хорошо, что вовремя остановилась. Все могло быть хуже… намного хуже… Для всех нас…

— Я тебя буду ждать, — пылко обещаю.

— Не стоит, девочка. Живи и радуйся этой жизни, как ты умеешь.

Все мои установки рушатся. Я делаю шаг вперед, а Ренат отшатывается.

— Я не хочу никого обнимать, кроме тебя…

— Ну-ну, ты обещала… — вздыхает через нос. — Обязательно сдай на права и начни использовать по назначению подарок отца, закончи университет. Не вздумай бросать из-за всего этого…

— Я не буду бросать. Лишь бы Алена Владимировна…

— Она теперь