Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна

— Я пришла за книгами и кружкой.

Алина слабо улыбнулась.

— Это я узнала позже.

Она не просила прощения. Я не предлагала.

— Что изменилось сейчас? — спросила я. — Кроме моего финального эфира.

Алина достала из сумки маленький бумажный ежедневник. Не документ и не распечатку договора. Открыла страницу с датой двадцать восьмого ноября.

— Сегодня в десять четырнадцать я отказалась подписывать текущую редакцию договора соведущей «Семьи без монтажа».

— Почему вы говорите это мне?

— Чтобы вы не узнали из его эфира, что я якобы сорвала сезон из-за встречи с вами.

— Ваша встреча со мной началась четыре часа спустя.

— Это не помешает связать события, если будет выгодно.

— Что было в договоре?

Она закрыла ежедневник.

— Сам документ я не покажу. У меня обязательства перед работодателем. Могу говорить только о том, что касалось лично меня.

Я кивнула.

— Две съёмочные смены превратились в регулярное соведение сезона. Три промоматериала — в право использовать наши совместные выходы и бытовые сцены для продвижения. Отдельный блок назывался «пара, выбравшая честность после кризиса». Я должна была рассказывать, как мы с Сергеем выдержали общественное давление и почему взрослые люди имеют право начать сначала.

— Вы не согласны с этой версией?

— Я не согласна играть отношения по сценарию, который получаю после публичного анонса.

— Но публичную карьеру вы хотели.

— Хочу и сейчас. В первой редакции я была соведущей и отвечала за партнёрские блоки. Во второй к этому добавили совместные интервью. В третьей мои рабочие задачи сократили до двух страниц, а раздел про наши отношения вырос до девяти. Мне предложили не карьеру ведущей, а роль женщины, которая подтверждает версию Сергея своим присутствием.

— В юбилейном эфире роль вас устраивала.

— Тогда я думала, что вы согласились уйти из кадра и остаться автором. Мне казалось, я занимаю свободное место. Это было удобно и самоуверенно. Теперь я знаю: место освободили не так, как мне рассказали. И если я подпишу новый договор после всего, дальше уже нельзя будет говорить, что я просто не проверила.

Она произнесла это без просьбы признать её изменение. Отказ от договора не отменял двух лет работы рядом со мной, полугода романа и выход на заранее поставленную отметку.

— Сергей знает причину отказа? — спросила я.

— Получил перечень пунктов. Там нет вашего имени. Я отказалась от постоянного соведения, бытовых сцен и согласия представлять отношения частью бренда. Если он предложит договор только на рабочие эфиры, я прочитаю его заново.

— То есть вы можете остаться у него в кадре.

— Могу. Но не обязана становиться семьёй по приложению к трудовому договору.

Фраза могла принадлежать мне. От этого она не делала нас союзницами.

— От соведения вы отказались. От Сергея?

— Это не предмет нашей встречи.

— Согласна.

— И моя обычная работа в компании — отдельно. В понедельник обсуждаю с HR обязанности бренд-менеджера. Я не знаю, останусь ли. Не пишите, что ушла.

— Не напишу.

Алина провела пальцем по краю ежедневника.

— Дарью я тоже не обсуждаю. Ни трейлер, ни её решение, ни то, что Сергей говорил дома. Если вам нужен свидетель или письмо, у меня их для вас нет.

— Мы договорились не говорить о ней.

— Я хочу произнести это сама.

— Хорошо.

— И имущество меня не касается.

— Тоже хорошо.

Официант принёс чайник и чашку. Я подождала, пока он нальёт воду, затем убрала пакетик на блюдце. Алина наблюдала за дверью, когда кто-то входил, но не прерывала разговор. Возможно, боялась увидеть Сергея или журналиста. Я не знала и не спрашивала.

— Что именно вы хотите от меня? — сказала я.

— Не оправдания. Вы не обязаны говорить, что я хорошая. Я хочу, чтобы в финале вы не использовали меня как доказательство: молодая женщина пришла за готовой жизнью, а зрелая построила новую. Мне тридцать один. Я не девочка, которую он обманул конфетой. Я приняла плохое решение и не хочу, чтобы вы сделали из него красивую лестницу для себя.

— В первом эфире вы вышли на заранее поставленную отметку и сели на третий стул. Это публичный факт.

— Да.

— Вы знали о романе и считали развод согласованным. Это вы сейчас сказали, но разговор непубличный. Я не буду его цитировать.

— Спасибо.

— Не за что. Я могу говорить только о том, что сделали со мной: написали ответ, объявили решение, использовали мою работу и ожидали, что я закончу эфир. Мне не нужно объяснять вас, чтобы назвать это.

— А если спросят, знала ли я?

— Скажу, что не говорю от вашего имени.

— Не скажете, что я всё придумала?