Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

великого Архангела Михаила (см. левую часть картины). Его возводит «благочестие государево» на месте старой тесной церкви, «идеже прародители и родители великого князя лежали». Благоговейно чтут место вечного упокоения государи и при вступлении на престол ходят в усыпальницу поклоняться праху и испрашивать благословения предков.

Шествие по Соборной площади Московского Кремля. Миниатюра из «Книги об избрании на царство великого государя, царя и великого князя Михаила Фёдоровича», 1673 г.

Под присмотром боярина строит церковь Алевиз Новый, фрязин из Милана, мастер стенной и палатный. В Москве он уже 15 лет: его нанял на службу великому князю Ивану Васильевичу посол Мамырев. Строит он церковь по владимиро-суздальскому плану, сходному с планом Успенского собора. Но стены складывает из кирпича и делает только украшения из белого камня. Размеры частей храма и его украшенья взяты из Италии. Особенно хороши украшения в стиле Возрождения у западных дверей.

Прочно кладут храм. Кирпич тверд настолько, что его нужно размачивать, чтобы разломить. Густо замешана известь. Все делается в кружало (по циркулю) и в правило (по линейке).

Пятое лето идет стройка. Доверху поднялась стена, и стала церковь «вельми величеством и высотою, светлостью и пространством». Туда уже перенесены взятые на время строения гробы великих князей, поставлены на уготованные места, и над ними устроены каменные надгробицы. Среди предков назначил себе могилу и великий князь Василий Иванович против образа св. Симеона Летопроводца. Гробница вел. кн. Василия III на южной стороне Архангельского собора, около, над гробницей, образ тезоименного ему св. Василия Великого с предстоящим в. кн. в иноческом одеянии, над ликом надпись: «Благоверный князь Василий Иоаннович, самодержец всея Русии, во иноческом чину инок Варлаам».

Строительство близится к концу[110]. Стены уже завершены полукруглыми сводами. Кирпичную кладку закрывают иссеченными из камня раковинами.

Каменная работа идет внизу и вверху. Внизу сначала обтесывают глыбы в правильные формы, затем «мастера каменосечной хитрости» рубят в них украшения. Вверху – сложенные уже готовые части они тщательно зачищают. Кирпичных дел мастера выкладывают главы. Скоро они дойдут до свода, сложат его по аристотелевскому образцу в один кирпич и покроют луженым немецким железом.

Такова площадь на Маковице – центр правительственной жизни Московского государства, где находится «жилье великого государя» и имеет местопребывание митрополит всея Руси (дворец митрополита на картине заслонен Успенским собором). Тут слушают указы; отсюда растекается все по Москве и разносится далеко по всей стране. В важных и торжественных случаях тут государь является народу среди бояр и духовных властей и совершаются с особою пышностью приемы послов и гостей, праздничные и свадебные выходы государей.

Соответственно важности значения площадь окружена величественными зданиями. Эти здания своим внушительным видом подавляют все, что находится по соседству с ними, и превращают площадь в символ, свидетельствующий о высоте, достоинстве и силе самодержавной власти московского государя XVI века.

Среди «приукрашенного Кремля», у строящегося собора картина показывает нам и деятелей, которые работали над устроением Русского государства и строением Кремля.

Василий III отдает приказ Алевизу о создании рва. Миниатюра Лицевого летописного свода, XVI в.

Виден здесь сам «пресветлейший и великостольнейший государь Василий Иванович, благочестия ревнитель, в православии провоссиявший, благоверный, христолюбивый, в благочестии цветущий». Блюдет он церковь от «мысленных волков» (еретиков), чтобы «корабль великого державства не потонул в волнах бесчестия». Радеет он о благолепии, любит посещать церкви. Внимательно он следит за постройкой храма Архангела. О наружности вел. кн. Василия III Павел Иовий (1525) замечает, что она была изящна. Замечание Иовия стоит в противоречии с тем, что дает изображение Василия III на поясной стене Архангельского собора, близ гробницы, где великий князь представлен в иноческом чине, и с тем, что мы находим у Герберштейна, где Василий III награвирован известным немецким мастером Хиршфогелем. Изображение Хиршфогеля нужно признать наиболее достоверным, так как по близости отношений Герберштейна к великому князю нетрудно было сделать набросок с натуры. Этот последний портрет Василия III и положен в основу изображения на картине. Желая посмотреть, как идут работы, великий князь поднялся «на всход, где всходят на церковные леса», и на самом верху остановился.

Великому князю Василию Ивановичу около 30 лет. У него большие глаза, дугообразные брови, большой неправильный нос, короткая шея.

Его полный стан тяжело охватывает платье из богатой узорчатой парчи, застегнутое большим числом пуговиц. Оно длиною до ног. Ноги обуты в мягкие сапоги красной кожи. На голове золотный колпак с опушкой из дорогого меха, шитый драгоценными каменьями и жемчугом. Опираясь на жезл, слушает он объяснения, которые дают при помощи толмача Алевиз и приставленный к постройке боярин.

Подле великого князя – надежная опора государя в устроении церкви и в борьбе с еретиками, поборник единодержавия и самодержавия «изволением великого государя поставленный митрополит вся Руси» Симеон.

Несколько позади толпятся бояре, разместившиеся по старшинству (местничество вошло в обиход в XV веке). Тут и русские бывшие удельные князья-Рюриковичи, и старые московские бояре, и родовитые литовские выходцы Гедиминовичи, и татарские ханы. Один из них, крещеный царевич с узкими глазами и приплюснутым носом, в халате из зеленой ткани, стоит слева.

Эти три силы – князь, духовенство, бояре, которые долго шли рука об руку в деле строения Московского государства, хотя и стоят рядом, но они теперь не в единении.

Близко по-прежнему к государю духовенство. Оно сочувствует тому, что московский князь стал неограниченным повелителем над своими подданными, и учит, что «все обязаны ему покорением и послушанием, работающе ему по всей волн его, по повелению его, яко Господеви, а не человеком». Оно внушает, что «естеством земным он подобен всем человеком, властию же сана, яко Бог, что Бог избрал его на земле себе в место, посадил на свой престол, даровал милость и живот и вручил меч вышний божией десницы». Книжные духовные люди называют государя «новым царем Константином, боговенчанным царем всея Руси, браздодержателем св. божиих престолов вселенской церкви, единственным во всей поднебесной христианским царем, в единое царство которого по пророческим книгам сошлись все пришедшие царства в конец: два убо Рима падоша, а третий – Москва – стоит, а четвертому не быть».

Василий III Иванович. Гравюра из книги С. Герберштейна «Записки о Московии», 1560 г.

Бояре же – княжата, потомки удельных князей, не сочувствуют многому и «показывают дерзновение к Государю государство держать». Недовольны они новым, с грустью они вспоминают время, когда московские князья не задавались широкими политическими задачами, не отдалялись от бояр, держались с ними запросто, охотно обращались к совету с ними по всем делам. Тогда они выслушивали возражения, жили одной мыслью с боярами и из приговора их не выходили. Тогда «князья с ними многие страны мужествовали,