Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

Трудно боярам примириться с тем, что они теперь уже не слуги вольные, а обязаны служить государю и не имеют права отъехать, что великий князь не оказывает им прежнего доверия, относится холодно, с ними советуется для виду, и то редко, «а всякие дела решает в спальне у себя, запершись, сам третей с дьяками из поповичей и простого всенародства, которых отцы отцам бояр и в холопство не годились». Не могут они привыкнуть и к тому, что государь стал властен и суров, «опаляется на тех, кто умничает».

Растет среди бояр-княжат недовольство, идет среди них ропот и грозит разразиться «мятежным шатанием и нестроением великим».

Но настроение княжат не разделяют ни средний, ни низший служилый слой, ни духовенство, ни всенародная масса.

И твердо «стоит» московский государь, и «своевластно» правит он «сильной рукой».

Таков был в начале XVI века Московский Кремль, ставший главной святыней русского народа, крупным политическим центром и важным стратегическим пунктом. Так отразились в нем глубокие перемены, вызванные «переставлением старых обычаев», рост государственной власти, сильное движение вперед в политическом и культурном развитии, старые византийские предания и новый поворот к Западу.

История Московского Кремля (кажется, единственного, который принято писать с большой буквы, несмотря на то что кремлей, то есть городских цитаделей-крепостей, на Руси известно немало) изучена достаточно хорошо по вполне понятным причинам. Первые укрепления на месте современного Московского Кремля возникли, надо полагать, тогда, когда здесь, на месте современной Соборной площади, появилось поселение дьяковской культуры. Вполне вероятно, они отделились от материковой части будущей Москвы каким-либо валом с частоколом. Дьяковцев сменили славяне-вятичи, появившиеся здесь в X веке и, возможно, также укрепившие холм.

Князь Юрий Долгорукий в 1156 г., если верить свидетельству летописей, организовал «в Москове» строительство города, то есть укреплений, окруженных довольно внушительным рвом шириной 16–18 и глубиною около 5 метров. Археологи нашли следы этого «протокремля» – остатки бревен, скрепленных между собой по крюковой технологии.

Строительство белокаменного Московского Кремля. Миниатюра Лицевого летописного свода, XVI в.

Кремль со стороны Красной площади, ров и окружающая его стена. Фрагмент иконы С. Ушакова «Древо государства Московского (Похвала Богоматери Владимирской)», 1668 г.

Деревянная крепость не раз горела – по небрежности, подожженная врагами, как пришедшими из соседних княжеств, так и чужеземными. Пожары вообще были одним из бедствий деревянных русских городов. В 1238 г., в злую пору Батыева нашествия, Москва под командой сына Юрия Владимира и воеводы Филиппа Нянки смогла продержаться против осаждавших целых пять дней. Татары разрушили Кремль и уничтожили защитников, князь был пленен, а земли полностью разорены.

Нормальные укрепления из дубовых бревен появляются только через сто лет, при Иване Калите (1339), а история каменного Кремля начинается при Дмитрии Ивановиче Донском. До сих пор в Подмосковье сохранились каменоломни, где брали камень-известняк для возведения новых оборонительных сооружений.

Впрочем, выбор материала оказался не очень удачным, известняк был непрочен, укрепления требовали частого ремонта, так что при внуке Дмитрия Донского Великом князе Московском Иване III были начаты работы по созданию нового облика центра Москвы и системы ее обороны. Случилось это уже во второй половине XV в. Строительство заняло более полувека и продолжалось уже в следующем столетии, коренным образом изменив облик столицы государства. Собственно, их и реконструирует графически Аполлинарий Михайлович Васнецов, известный своими картинами, посвященными истории Москвы.

Замок Кастелло Сфорческо в Милане

Строили Кремль под руководством итальянских мастеров, начав возводить крепость из кирпича в 1485 г. Имена Пьетро Антонио Солари, Алевиза Фрязина Старого (Алоизио да Карезано), Алевиза Нового, Аристотеля Фиораванти навсегда вписаны в историю. Соединив достижения итальянского Возрождения с традициями русской архитектуры, эти мастера создали уникальные творения, восхищающие весь мир, хотя во внешнем виде кремлевских стен и башен действительно можно найти аналогии с итальянскими постройками, например со знаменитым замком Кастелло Сфорческо в Милане.

Вдоль обращенной к Красной площади стены в 1508–1519 гг. по приказу Василия III был сооружен ров, который окончательно отделил Кремль от Красной площади. Глубина рва достигала 12–13 м, а ширина – 15. Ров имел дополнительную защиту, эти стены до нашего времени не сохранились, как и сам ров, засыпанный окончательно после войны 1812 г. Изображение его можно видеть на иконе работы одного из великих русских иконописцев, основоположника светотеневого письма в России Симона Ушакова «Древо государства Московского (Похвала Богоматери Владимирской)», созданной в 1688 г.

На службу государеву

На службе государю. С картины А.Ф. Максимова

Быстрый рост Московского государства в конце XV и начале XVIв., когда границы его подошли вплотную к Литве, Польше, Ливонии и Швеции на западе и к татарским владениям на востоке и юге, вызвал потребность в создании военной силы, способной не только отражать стоявших на окраинах врагов, но и продвигаться вперед в стремлении расчистить для народной жизни более широкое русло. Нечего было и думать о больших денежных средствах, каких требует организация военного дела в настоящее время; тогдашняя сельскохозяйственная культура не могла дать больших средств на содержание войска. При слабом развитии сельскохозяйственной техники, при отсутствии дорог и рынков для сбыта продуктов, при незначительных успехах общественной и городской жизни редкое и немногочисленное население едва справлялось с все еще достаточно дикой природой; и, как естественное последствие такого порядка вещей, крупные экономические организации, рассчитанные на большую территорию и длительный промежуток времени, были совершенно невозможны. Это заставляло крупных вотчинников, кто бы они ни были – князья, бояре или монастыри – дробить свои земельные владения на ряд мелких хозяйств, которые они отдавали в чужие руки во временное условное пользование. В тех случаях, когда хозяйство было еще не налажено, когда приходилось делать первые и самые трудные шаги в работе над девственной природой, нельзя было рассчитывать даже на аренду, и земля нередко отдавалась безвозмездно лишь с тою целью, чтобы она не запустела и не потеряла своей естественной ценности: при этом крупные владельцы брали только обязательство – «запись»: «тое деревни строити», «те пустоши распахати, крестьян на них называти и учинити их в жиле» (значит – жилыми, населенными); по истечении льготного срока устанавливалась небольшая арендная плата. Например, платить в монастырскую казну ежегодно по рублю, государевы же подати все платить с монастырскими крестьянами «повытно» (выть – мера земли, смотря по качеству, четей в 12–16). Таким образом, в больших вотчинах различались: 1) пожизненное или срочное безвозмездное владение и 2) пожизненное или срочное оброчное держание. Но еще в удельные времена (XIII–XV вв.) зародилась третья – поместная – форма пользования землею, которая состояла в том, что удельные князья давали своим