Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

и в доспехе полном, а в дальней поход о дву конь». Землевладельцы, у которых больше 100 четвертей пашни в поместьях и вотчинах, выводят с собой в поход или выставляют, если не идут сами, соразмерное пашне количество вооруженных дворовых людей. По уложению о ратной службе 1556 г. сам помещик или вотчинник включался в число людей, требуемых по расчету с земли; поэтому о поместьях и вотчинах, не превышавших 100 четей, отмечалось, что «с земли людей взяти не с чего» и на службу должен был являться сам землевладелец лично; с 400 четей являлись, кроме землевладельца 3 человека, с 500 – 4, с 600 – 5 и т. д.: с неполных 100 четей шел человек в тягиляе, а не в доспехах, т. е. в легком вооружении.

Поместные оклады или наделы назначаются «по отечеству и по службе», по родовитости служилого лица и по качеству его службы, а потому очень разнообразны. В данном случае оклады невелики, так как город по своему значению не принадлежит к крупным военным центрам. Согласно царской грамоте определено: 1-я статья – «поместья по 300 четьи, денежного жалованья по 12 рублев; 2-я статья – по 250 четьи, денежного жалованья по 11 руб.; 3-я статья – по 200 четьи и по 10 руб.; 4-я статья по 150 четьи и по 8  руб.; 5-я статья – по 100 четей и по 7 рублев»[115]. Притом «новикам», начинающим службу, дают не весь оклад сразу, а только часть его, делая потом прибавки по заслугам. Кроме того, не всегда имеется в распоряжении достаточное количество земли. Поэтому «оклады» отличаются от «дач». Размер дачи обусловливается размером вотчины и продолжительностью службы: чем значительнее вотчина у служилого человека, тем меньше его поместная дача, ибо поместье считается собственно подспорьем или заменой вотчины. Размер поместного оклада часто имел фиктивное хозяйственное значение: поместные дачи далеко ему не соответствовали. По коломенской книге 1577 г. первому по списку сыну боярскому, как наиболее исправному, назначен высший оклад в 400 четей пашни, а на деле в принадлежавших ему коломенских поместьях числилось действительной пашни только 20 четей, да «перелогу и лесом поросло» 229 четей. Пашня запускалась под перелог и даже под кустарь и лес по недостатку хозяйственных средств, инвентаря и рабочих рук у землевладельца, но и тогда она принимается в счет пахотного надела при назначении поместного оклада и при расчете отношения поместного оклада к даче. Что касается денежного жалования, то в XVI ст. различалось «первое» (обыкнов. «вполы»), «другое» и «свершеное», т. е. полное жалованье; в XVII ст. это деление исчезает.

Различные слои военно-служилого класса к концу XVI века составили служебную иерархию, по степеням которой служилые люди размещались «по отечеству и по службе», по родословной знатности и по боевой годности, образуя несколько разрядов или чинов. Эти ступени составляли три группы чинов, горизонтально лежавшие одна над другой: 1) чины думные (т. е. сидевшие в боярской думе) – бояре, окольничие и думные дворяне; 2) чины служилые московские, т. е. столичные (гвардия) – стольники, стряпчие, дворяне московские, жильцы; 3) чины городовые (в широком смысле слова), т. е. уездные (провинциальные, армейские) дворяне выборные, дети боярские дворовые и дети боярские городовые. Дворяне выборные, или выбор, были наиболее зажиточные и исправные по службе, отборные из уездных детей боярских; они по очереди на известный срок вызывались в Москву для исполнения столичных поручений, служили младшими офицерами в своих уездных отрядах, составляя переходную ступень от городовых чинов к столичным.

Московские дети боярские верхом на татарских лошадях. Гравюра из книги С. Герберштейна «Записки о Московии», 1560 г.

«Дети боярски» – термин удельного времени – есть не что иное, как новое название «отроков боярских», т. е. боярской дружины или боярского двора; по мере того как государственный порядок брал верх над порядком удельным в XV–XVI вв., дети боярские, т. е. слуги удельных бояр, становились слугами московского государя, причем заняли второе место после людей, принадлежавших ко двору великого князя или его дворян. Детей боярских не следует смешивать с обедневшими потомками бояр, которые остаются наследственно боярами и иногда уничижительно называются «бояришками», как мелкие князья назывались «княжатами». В XVII столетии дворяне и дети боярские слились в один разряд и в десятнях не различаются; в XVIII ст. термин «дети боярски» совсем исчезает; термин «дворяне» дожил до наших дней.

Понятно, что лица, стоявшие на верху иерархической лестницы, получали высшие оклады: бояре, окольничие и думные дворяне – от 800 до 2000 четей (1200–3000 дес.), стольники и дворяне московские – от 500 до 1000 четей. Дворянин в Московском государстве немыслим без земли: безземельный дворянин выбивался из своего класса, мог попасть в разряд вольных гулящих людей или «бродил меж двор», садился «подьячим» в приказную палату, ходил «в недельщиках», попадал к богатому и сильному человеку в кабальные холопы или даже в крестьяне к своим ближайшим родственникам.

Совершенно особняком стоял отдельный разряд ратных людей – пешие и конные «даточные». Эти войска формировались из обязанных крестьян, взятых от помещиков, обществ и учреждений, и не пользовались никакими льготами поместных войск. В этом смысле даточные могут быть, скорее всего, отнесены к древнерусскому понятию о «воях», т. е. о земском ополчении, собиравшемся рядом с княжескими дружинами лишь в определенных случаях. При Иване Грозном их было собрано до 80 000. Наконец, третий вид русского войска того времени, также не стоявший в связи с поместным войском, это казаки донские, яицкие и терские.

Шлем. Россия, XVI в.

При верстании нашим разборщикам приходится иметь дело прежде всего с уездными служилыми людьми, «дворовыми» и «городовыми» (в тесном смысле слова); первые отправляются в более отдаленные и ответственные походы; вторые, составляющие низший, малоимущий слой служилых людей, несут более легкую гарнизонную службу и изредка выступают в более близкие походы. Сущность процесса верстания и заключается в распределении по рубрикам или статьям наличного количества явившихся к верстанию служилых людей сообразно данным старых десятен и «скаскам» (показаниям) окладчиков.

Рядом с приезжими разборщиками стоят окладчики (см. картину). Их выбрали местные люди из своей среды, из старых служилых людей, «которые наперед сего в окладе были» и «которых излюбили всем городом»; их привели к крестному целованию с тем, чтобы они «сказывали-б у верстанья… про всех детей боярских, которые служат старо, и про новиков… в правду, кто каков отечеством и службою и кому кто в версту и в которую статью кто с кем поместным окладом и денежным жалованием пригодится и кому мочно вперед государева служба служити и на государевы службы приезжают на срок ли и которые к службам ленивы за бедностью и которые ленивы не за бедностью. А роду своему окладчиком