Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

Покончив с вдовой, разборщики переходят к верстанию так наз. пищальников, оклады которых близко подходили к окладам детей боярских полковых. Пищаль, пистоли – огнестрельное оружие, вытесняющее в XVII ст. лук и стрелы; пищалями была вооружена самая незначительная часть служилых людей; пищали были тяжелые, неуклюжие, стрелявшие легкой маленькой пулькой. Детям боярским пищальникам, составлявшим полсотни, назначено от 50 до 250 четей; одним из них оклады прибавлены, а у других убавлены, третьим оставлены прежние оклады. Основанием для изменений в окладах являются «сказки» окладчиков: «…сказали про него окладчики, что он худ и ленив… и по окладчиковой сказке убавлено у него три рубли».

Наконец, верстают низший разряд, сравнительно с полковыми и пищальниками, детей боярских городовых, т.е. осадных, служивших в городе большею частью пешую службу. «Городские ратные люди» состояли из стрельцов (пехота), городовых казаков (пеших и конных), пушкарей, затинщиков, воротников, плотников, кузнецов и разных жилецких и служилых людей. При этом некоторые боярские дети, служившие полковую службу, по «сказкам» окладчиков и «по смотру» боярина и дьяка оказались «стары и худы, и за худобу велено им служити осадная служба… а поместей за ними учинено по 20 чети, а что у них будет сверх 20 чети лишку, и то у них отписати на государя и в раздачу раздати». Также и некоторые «новики с прожиточных поместей» оказались «худы, в дальнюю службу не будет, и им быти в осадных же, а поместей за ними учинити по 20 ж чети». Таким образом, разряд детей боярских осадных (по теперешнему определению – гарнизон) был неспособен к более трудной и ответственной службе. Это были люди или крайне бедные, за которых никто не давал поруки[125], или же уклонявшиеся от воинской повинности; многие из этих помещиков не имели ни одного крестьянского двора, жили одними своими дворами, «однодворками» (отсюда позднее произошли класс и звание «однодворцев»). По отзыву окладчиков, одному «вперед служити нечем, поместьишко пусто», другой «на службу ходит пеш», третий «не служит воровством за ленью, а поместье и вотчина за ним есть»; есть и такие, о которых окладчики говорят: «обнищал, волочится меж двор», или «живет в городе у церкви, стоит дьячком на клиросе», или «мужик, жил у Фролова в дворниках, портной мастеришко». Бояре всех их осматривают и приговаривают: «Из службы выкинуть вон». После того разборщики занимаются верстанием казаков, отправлявших специально украинский род службы – службу сторожевую по охране границ и наблюдению за приближающимся неприятелем. В 1571 и 1572 гг. крымский хан дважды нападал на Москву с полчищами приблизительно в 120 000 чел. С этого времени был организован особый род сторожевой службы, причем было указано, «по кольку человек сторожей на которой стороже ставити… чтобы воинские люди на государевы украины войною безвестно не приходили… А стояти сторожем на сторожах с конь не сседая, переменяясь и ездити по урочищам, переменяясь же, на право и на лево по 2 человека по наказом, каковы им наказы дадут воеводы. А станов им не делати, а огни класти не в одном месте; коли каша сварити, и тогды огня в одном месте не класти двожды; а в коем месте кто полднивал, и в том месте не ночевать, а где кто ночевал, и в том месте не полдневати. А в лесех им не ставитца, а ставитца им в таких местех, где б было усторожливо». По особой росписи, относившейся к окраинным городам (например, Путивль или Рыльск), первая станица выезжала в поле с весны, 1 апреля, каждая следующая – через 2 недели – 1-го и 15-го числа, восьмая – 15 июля; «а в другоряд» 1-я станица выезжала 1 августа и 8-я – 15 ноября. Одновременно состоялся боярский приговор о пожоге полей: из каких городов станицам какие поля жечь; «а жечи поле в осенинах в октябре или в ноябре по заморозом, как гораздо на поле трава посохнет… дождався, чтоб ветер был от государевых украинных городов на польскую сторону…» (т. е. в степь).

Заканчивается верстанье раздачей четей приказным чинам: дьякам, подьячим, городовому приказчику и губному старосте. Дьяки получили по 200–400 четей, подьячие по 30–60; городовой приказчик, представитель местного военного и землевладельческого общества, выбиравшийся дворянами и детьми боярскими уезда получил 300 четей; губной староста, ведавший уездную полицию, получил 250 четей.

После 2–3 дней работы верстание произведено. Воевода устраивает приезжим гостям и местным почетным лицам в «красной палате» обед, за которым пьют здоровье государя и гостей, а затем в «отдаточной» палате прощаются с москвичами и «отдают» им прощальный поклон.

После отбытия разборщиков дворяне и дети боярские разъезжаются по своим вотчинам и поместьям, чтобы возвратиться к обычным своим мирным занятиям. Те, которые получили прибавку к своему поместью или испомещены вновь, будут с нетерпением ждать, когда Поместный приказ «исполнит» оклады. Впрочем, удовлетворение их желаний будет зависеть в значительной степени от них самих. Так как «оклад» являлся лишь показателем того, «чего стоит» служилый человек, а за недостатком пригодной земли служилых людей могут испоместить «по окладам не сполна, иных вполы, а иных в третей и в четвертой жеребей», а иным дать лишь «на усадища не помногу», то многим помещикам придется лично разыскивать по соседству порожние поместья и хлопотать о выдаче из них определенного количества земли. С этой-то неустанной заботой о земле, с тревожной мыслью о том, чтобы избавиться от «нужи», чтобы государеву службу служити было «мочно», пробираются служилые люди по проселочным дорогам восвояси, каждый к своей семье, к своему хозяйству. Впрочем, правительство считалось с действительным положением дела и предъявляло к служилому человеку лишь такие требования, какие он мог выполнить. Так, в Кормленной книге, относимой к 1556 г., сказано: «а по Уложенью взяти с него с старого поместья и с вотчины 3 человека в доспесех, а коли исполнят поместье» и тогды взяти с него 6 человек в доспесех да человек в тегиляе.

Дом воеводы в Соликамске до реконструкции, конец XVII в. Фото 1956 г.

Воеводский двор и город пустеют. Мирная жизнь захолустья, всколыхнутая приездом новых людей, входит снова в свою колею.

Но недолго длится покой: слишком тревожна жизнь, особенно на южных границах, куда «ежелеть» набегают крымцы. Ранней весной будет прислан приказ собираться на пункты и с них выступать «конными, людными и оружными» на смотры, а затем в поход к степному краю и стоять там все лето