Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

Единое московское войско начинает складываться еще во второй половине XIX в. Тогда московские и владимирские князья создают рать, основанную на конфедеративном принципе. Полки формируются по месту проживания и сбора в случае необходимости. Источники упоминают московский, коломенский, звенигородский, дмитровский, владимирский, юрьевский, переславский, костромской, угличский, галичский полки. Там же идет речь о «боярах» этих областей. Удельные князья, подчинявшиеся Москве, были обязаны приводить своих людей и действовать под командой московских воевод. Постепенно эта схема расширилась на всю территорию, зависимую от Великого князя Московского. В войске постепенно устанавливалось единоначалие, без которого оно не могло эффективно действовать. Несомненно, местнические счеты нет-нет да и создавали проблемы, но направление развития было совершенно понятно.

С 1430-х гг. для обозначения вольных слуг и представителей боярских родов (к тому времени, конечно, нередко обедневшим и сильно ограниченным в своих возможностях) стали использовать термин «дети боярские» (часто писавшие «дети боярски»).

Конные боевые холопы на татарских лошадях. Изображение на плане Москвы С. Герберштейна, 1556 г.

Они должны были являться при необходимости на службу в сопровождении не просто слуг, а, главное, челяди, или боевых холопов, – вооруженных несвободных людей, составлявших «свиту боярскую». Они могли составлять существенную часть поместного войска.

Традиция расписывать дворян по полкам сложилась еще при Иване III. Воеводы и подчиненные им дети боярские распределялись «по разрядам». Иностранные наемники, пищальники чаще всего подчинялись непосредственно главному воеводе. Списки полков составляли разрядные дьяки, которые впоследствии выделились в Разрядный приказ, выполнявший, по сути, функции министерства обороны.

Служилые иноземцы упоминаются в источниках с 1505 г., а уже в 1588-м существует Приказ служилых немцев (впоследствии Панский или Иноземский). В 1604 г. число их возрастает, достигая трех рот по 700 человек. Командовали иноземными подразделениями выборные ротмистры, офицерские должности занимали по тому же принципу.

Отдельно следует упомянуть «служилых людей по прибору», эти полки комплектовались из вольных гулящих людей так, чтобы они заполнили заранее рассчитанный штат.

Ручная пищаль, начало XV в.

Условия службы стрельцов и городских казаков, порядок выплат денежного оклада, выдачи хлебного и пр. довольствия регулировались «уложениями» 1550–1555 гг.

Во второй половине XVII века, в процессе восстановления страны после Смутного времени, основными организационными единицами войска оставались московские полки и четыре территориальных разряда. По свидетельству О.А. Курбатова, в 1680 г. в войске состояли 37 000 человек московской и городовой конницы в сотнях, полк смоленской шляхты, полк гусарского строя, 25 полков копейного и рейтарского строя (30 000 тысяч человек), 25 приказов московских стрельцов (22 000 человек), 43 полка солдатского строя (59 000 человек), 15 000 слободских черкас.

Обязанность снаряжать на войну была возложена на самих дворян. «…C вотчин и с поместья уложеную службу учини же: со ста четвертей добрые угожей земли человек на коне и в доспехе полном, а в далной поход о дву конь…» Несение воинской повинности, невзирая на выплаты и выдачу продуктов от государства, обходилось недешево с учетом стоимости качественных доспехов и вооружения. Еще со времен Древнерусского государства существовали сложности с конницей, поэтому постепенно стали использовать татарских лошадей, да и вообще постоянные мирные контакты и столкновения с кочевниками сильно повлияли на особенности доспехов и вооружения русского войска.

Русское войско. Миниатюра из «Книги об избрании на царство великого государя, царя и великого князя Михаила Фёдоровича», 1673 г.

Хорошо известно, что именно для поддержания боеспоспособности войска и обеспечения работы государственного аппарата в XIV в. сложилась практика раздачи земли – поместий – дворянам, низшему слою привилегированного сословия, которая и привела к появлению собственно помещиков, а в XVI в. привела к возникновению крепостного права. Первоначально «крепость», т. е. прикрепление крестьян к земле, играла, как ни покажется сегодня странным, положительную роль. Но об этом в дальнейших комментариях.

Крестьянский своз[126]

Крестьянский своз. С картины К.В. Лебедева

Всю ночь бушевала буря: сильный ветер рвал крышу, потрясал ставни и уныло завывал в печной трубе помещичьей избы. То и дело набегали тучи; проливной дождь злобно хлестал в стены и окна.

Не спалось в эту ночь помещику Арсению Тиманову: невеселые мысли приходили ему в голову. Вспоминалось ему, как лет двадцать тому назад, вскоре после Казанского похода, был он испомещен царем Иваном Васильевичем вместе с другими служилыми людьми в этом уезде, на границе Московского государства. Получил он тогда всего 100 четей земли; денежного жалованья назначили ему немного: поручителей найти ему было трудно, так как никто его в этой местности еще не знал.

Вспоминается Тиманову, как трудно было ему на первых порах вести хозяйство. Край, благодаря войне и пограничному своему положению, обезлюдел: местные старожилы разбежались, и Тиманов с трудом набрал сначала только 5 человек новоприходцев из людей гулящих, захребетников и подсуседников, которых он уговорил на льготных условиях перейти к себе в село со стороны. Гулящие люди не несли ни государевой службы, ни государева тягла и не были приписаны ни к какому городскому или сельскому обществу; они или работали за чужим тяглом (в качестве родственников или батраков) и тогда назывались захребетниками, соседями и подсуседниками; или кормились черной поденной работой, или, наконец, питались Христовым именем. Вольный человек становился крестьянином с той минуты, как «наставлял соху» на тяглом участке. Всем им он должен был дать в ссуду «боярское серебро» – хлеба и денег.

Двор дворянина под Новгородом. С рисунка Н. Витсена, 1664 г.

Невольно встают перед его глазами эти первые новожильцы. Вот Лучка Харитонов – тогда еще крепкий и ловкий парень; ему он дал добрый кусок земли и в течение двух лет не требовал от него работы на боярской пашне. Другой – Митька Лодырь – «пришел в готовой двор душою да телом», т. е. без всякого имущества; ему Тиманов дал земли поменьше и не очень рад был этому плохому работнику, которому пришлось не только дать «в подмогу» лошадь, корову, свинью и овец, но еще и хлеба «на семена (для посева) и на емена (на прокорм)»; однако очень разборчивым быть не приходилось: выбирать было не из чего.

Проходят перед ним смутные образы и других новоприходцев, которые давно уже ушли от него или сбежали; большею частью никто из них «своего живота (имущества) не принес ничего», и Тиманов давал кому старые хоромы или лесу на постройку, кому готовый посев и необходимое количество скота, а иным и денег «на крестьянский завод». Несмотря на эту подмогу, крестьяне не справлялись со своими нуждами, и Тиманов, кроме того, еще брал на себя и уплату за крестьян государева тягла. Не всегда порядчики (порядчик – тот, кто рядится, заключает договор; отсюда «рядная» грамота, «порядная» запись) платили ему положенный