Невский проспект. Главная улица города - Алексей Викторович Домбровский

мастером Д. Евдокимовым. А в 1762 г. на колокольне появилось еще два колокола – «полуиелейный» и «повседневный», отлитые мастером К. Слизовым. На «полуиелейном» колоколе, весом 129 пудов и 3 фунта, было изображение ангелов Святой Троицы и иконы Рождества Богородицы, а на «повседневном» колоколе, весом 61 пуд и 18 фунтов, – изображение иконы Казанской Божьей Матери.

В 1766 г. «праздничный» колокол едва не упал, поскольку его вес не выдержала одна из железных полос, на которых он висел. Чтобы предотвратить беду, пришлось ставить подпорки, а затем кузнец С. Иванов выковал новую железную полосу. По каким причинам этот колокол спустя 30 лет заменили, неясно. Вместо него в 1796 г. появился новый «праздничный» колокол, отлитый мастером А. Дмитриевым. Он весил уже 264 пуда и 13 фунтов. На этом колоколе имелось изображение Казанской Божьей Матери и трех круглых вензелей с именами Екатерины II, ее сына Павла Алексеевича (Павла I) и второй жены сына – Марии Федоровны (урожд. принцессы Софии-Марии-Доротеи-Августы-Луизы Вюртембергской).

Эти четыре колокола (колокол 1734 г., «полуиелейный» и «повседневный» 1762 г. и «праздничный» 1796 г.) так и провисели на звоннице собора вплоть до июля 1933 года.

«Екатерина II на ступенях Казанского собора, приветствуемая духовенством в день воцарения 28 июня 1762 года». Неизв. худ., конец XVIII – первая треть XIX в.

Благодаря многочисленным пожертвованиям, в том числе и со стороны Царского двора, Казанская церковь была весьма богато украшена. В ней горели многочисленные золотые и серебряные лампады. Киоты многих икон украшали драгоценные камни. Здесь совершались архиерейские богослужения, отмечались важные государственные события, проводились бракосочетания лиц царствующей династии. Аббат Жоржель писал о внутреннем убранстве храма: «Казанский собор очень богато украшен: государи щедро оделяли его драгоценностями. В торжественные дни я видел там более тысячи горящих свечей, кроме множества зажженных лампад из золота или серебра, которые пылают перед алтарем. Колокольня над церковью деревянная и с покрытым жестью шпицем имеет вышины 28 сажен. На колокольне бьют часы в колокол по стенным часам, в церкви находящимся. В сей церкви отправляются летом благодарственные молебствия за благополучие приключения при дворе и в государстве».

В ризнице хранились позолоченные серебряные венцы, под которыми Павел Петрович (будущий император Павел I) в сентябре 1773 г. венчался с принцессой Вильгельминой Гессен-Дармштадтской. После принятия крещения она стала именоваться Натальей Алексеевной. Однако этот брак был недолог, поскольку великая княгиня скончалась при родах весной 1776 г. В том же году Павел женился вторично на герцогине Софии-Доротее Вюртембергской (в православии – Марии Федоровне).

Воронихинский проект нового собора

К началу XIX в. Казанская церковь Рождества Богородицы обветшала да и стала просто слишком маленькой для значительно возросшего населения города. Для придания ей более подобающего столице вида архитектор С. А. Волков предложил проект новой колокольни и пятиглавого завершения здания самого храма. Но это предложение осуществлено так и не было. Вариант нового собора в конце XVIII в. разработали также архитекторы Д. Кваренги и Н. А. Львов, но и их предложение осталось на бумаге.

В царствование императора Павла I приняли решение старый храм разобрать и построить на его месте новую церковь. При этом император пожелал, чтобы она была похожа на собор Святого Петра в Риме. Он увидел этот собор, будучи еще великим князем, во время своего путешествия в 1781 г. по Европе. Его величественная колоннада произвела на Павла Петровича столь большое впечатление, что он пятнадцать лет мечтал построить подобный храм в России.

Как тогда было принято при осуществлении крупных проектов, создали специальную комиссию, возглавляемую тогдашним президентом Академии художеств графом А. С. Строгановым. Составление проекта нового собора поручили на конкурсной основе сразу нескольким известным к тому времени архитекторам – П. Гонзаго, Т. де Томону, Дж. Тромбара и Ч. Камерону.

Первоначально Павел I выбрал проект Камерона, которым предусматривалось устройство колоннад с обеих сторон собора. Он даже направил тогдашнему губернатору города графу П. Л. фон дер Палену соответствующее распоряжение: «Я поручил архитектору Камерону составить проект Казанской церкви в Петербурге. Уведомляю Вас о сем для того, чтобы вы оказали ему содействие, сделав распоряжение. Благосклонный к Вам Павел».

Но вскоре, под влиянием графа А. С. Строганова, он от него отказался. В результате все представленные проекты по разным причинам отклонили. После этого граф, считая, что главный собор столицы должен строить русский зодчий, поручил составить проект своему бывшему крепостному архитектору А. Н. Воронихину. Говорят, что Строганов во время обеда сказал императору: «Нам не нужны чужеземные таланты, у нас есть все свое!». Царь, якобы, на это ответил: «Да? Тогда налейте мне мадеры».

Но именно проект Воронихина, в конце концов, утвердил Павел I в ноябре 1800 г. При этом Строганов настаивал также и на том, что российскими должны быть и материалы для строительства собора, и надо признать, что почти все использованные в дальнейшем материалы действительно российские.

Родился А. Н. Воронихин в селе Новое Усолье, в семье крепостных графа А. С. Строгановых. Первые уроки живописи получил у уральского иконописца Г. Юшкова. На работы юного Воронихина обратил внимание граф и в 1777 г. отправил юношу для обучения в Москву. Кто именно с ним там занимался, точно неизвестно, но предполагают, что это известные архитекторы В. И. Баженов и М. Ф. Казаков.

Нереализованное проектное решение Казанского собора, представленное Д. Кваренги

После двух лет обучения Воронихин приехал в Петербург, в распоряжение А. С. Строганова. Трудно сказать, чем юноша пленил графа, но тот отнесся к нему практически как к члену семьи. Воронихину выделили отдельную комнату во дворце на углу Невского проспекта и Мойки и мастерскую для работы. Во время занятий в мастерской у Воронихина часами просиживал Павел, сын графа. Воронихин в 1785 г. получил вольную и вместе с Павлом отправился в путешествие по России и за границу. Они побывали в Киеве, на побережье Черного моря, во Франции, Германии и Швейцарии. Домой они вернулись только в 1790 г. Именно после этой поездки А. Н. Воронихин сделал окончательный выбор своей будущей профессии – архитектура.

Кстати, именно такое благоволение к молодому человеку со стороны Строганова послужило причиной появления слухов о том, что Воронихин приходится ему внебрачным сыном от Марфы Чероевой (матери архитектора). Впрочем, сам Воронихин этого никогда не утверждал, а его нынешние потомки данный слух категорически отрицают.

Свою деятельность в качестве архитектора А. Н. Воронихин начал в 1791 г. с устройства интерьеров только что сгоревшего дворца графа А. С. Строганова. Затем, в 1795–1796 гг. занимался строительством дачи графа на Черной речке, а в 1798 г. – дома в его усадьбе Городня. Но звездным часом молодого архитектора стал, безусловно, проект Казанского собора, за который он получил звание академика архитектуры.

На следующий год после утверждения проекта императором Павлом I архитектор женился на М. Лонг, служившей у графа гувернанткой. Женитьба на иностранке иной веры далась непросто, поскольку Мэри не захотела перейти в православие.