Невский проспект. Главная улица города - Алексей Викторович Домбровский

В сентябре 1811 г. состоялось освящение собора, проведенное в присутствии императора митрополитом Санкт-Петербургским и Новгородским Амвросием. Граф А. С. Строганов после освящения преподнес императору на бархатной подушке ключи от собора. А. Н. Воронихина наградили орденом Св. Анны II степени и назначили пожизненную пенсию.

Теперь храм уже официально именовался Казанским собором. Спустя два года старую Казанскую церковь разобрали, а иконы (в том числе чудотворный образ Казанской Божьей Матери) и церковную утварь из нее перенесли в новый храм.

Все четыре колокола с колокольни Казанской церкви заняли свое место под сводами западного крыла северной колоннады собора. Правда, в 1883 г. выяснилось, что они висят неправильно. Настоятель Казанского собора протоиерей А. Лебедев обратил внимание на то, что большие колокола висят снаружи и глушат голос висящих внутри маленьких колоколов. В результате благовест православного собора был слышен не так далеко, как звук колоколов находившихся неподалеку католического и протестантского храмов.

А ведь к этому времени на звоннице собора насчитывалось уже 10 колоколов. Переустроить звонницу поручили инженер-капитану Алымову. В 1885 г. он перевесил колокола как положено, а сзади них устроил специальную стенку, отражающую звук и направляющую его на площадь перед собором. Часть поврежденных колоколов при этом заменили, однако ожидаемого эффекта это не принесло.

В конце концов, новый настоятель Казанского собора протоиерей Е. Мегорский в начале 1900-х гг. обратился к митрополиту Антонию с просьбой разрешить построить колокольню. Епархиальный архитектор Н. И. Никонов даже подготовил проект, но консистория, ссылаясь на решение Павла I, распорядилась «…дело о сей постройке прекратить».

Казанский собор. Фото С. М. Прокудина-Горского, 1890-е гг.

Тем не менее, в 1910 г. последовало еще одно обращения от причта с просьбой о строительстве колокольни к 100-летней годовщине возведения собора. Построить колокольню собирались по чертежам А. Н. Воронихина на площади перед главным входом в собор. Но воронихинские чертежи так и не смогли отыскать. В результате последовало следующее решение специальной комиссии Академии художеств: «…подобное сооружение не может быть возведено на данном месте без ущерба в художественном отношении как для здания собора, так и для убранства площади… Эту площадь… желательно привести в первоначальный вид».

Вместо колокольни к 100-летию храма под руководством епархиального зодчего А. П. Аплаксина, архитектора А. А. Парланда и художника Э. К. Липгарта провели большой реставрационный ремонт. Храмовую живопись подновили художники М. С. Судковский и Н. А. Бруни.

А. П. Аплаксин, кстати, оставил интересные замечания по поводу Казанского собора: «Весь восемнадцатый век мы учились у Европы ее искусствам и только в начале девятнадцатого столетия вполне уже самостоятельно выдержали испытание по знанию европейского искусства. Казанским собором Россия сравнялась с Европой, поднявшись на уровень познаний и изображения прекрасного» и далее: «В стиле высокого ренессанса задумал Воронихин свой проект, но как ни тщился он остаться неизменно верным своей задаче, он не мог преодолеть влияние своей эпохи, и на Казанском соборе сильно заметный налет ампира, современного автору стиля. Этот налет нисколько не тяготит основную тему, а, наоборот, делает ее более жизненной и правдивой. Каждое произведение истинного искусства должно отражать в себе эпоху».

Вообще вопрос атрибуции стиля, в котором построен Казанский собор, довольно сложен. На страничке сайта «al-spbphoto.narod.ru» (А. Разумов) по этому поводу имеется следующее заслуживающее внимания суждение: «Стиль, в котором построен собор, нельзя определить однозначно. Обычно его определяют как стиль русского классицизма в его зрелой стадии. Соглашаясь с тем, что Казанский собор действительно имеет черты этого господствовавшего в то время в России стиля – колонны, портики, треугольные фронтоны, отметим и специфику архитектуры собора, которая роднит его с другими архитектурным стилями. Классицизм – это, прежде всего, подражание греческой архитектуре ее классического афинского периода. В нем нет стремления поразить воображение гигантским размерами, величием, пышностью, во всяком случае со стороны экстерьера. Это мягкий, спокойный, „усадебный“ стиль. Его типичными представителями в русской архитектуре являются И. Е. Старов, Ч. Камерон, Д. Кваренги, Ж. Тома де Томон, т. е. те архитекторы, которые участвовали в конкурсе на лучший проект собора, и чьи проекты не получили одобрения со стороны Павла I. Архитектура Казанского собора тоже восходит к классике, но не к греческой, а к итальянской, времен эпохи Возрождения, притом не к ранней ее форме – флорентийской, и не к поздней – венецианской, а к высокому „римскому“ Ренессансу. Этот столичный державный стиль сочетается в Казанском соборе с чертами только что родившегося в Европе другого, тоже державного, стиля ампир („имперский“)».

Рассказ о строительстве Казанского собора следует, пожалуй, завершить упоминанием об инициаторе и бессменном, энергичном и бескорыстном руководителе Комиссии по его возведению – графе А. С. Строганове. Еще при его жизни кто-то предсказал, что граф недолго проживет после освящения храма. Строганов и сам в это поверил. Говорят, что после состоявшегося в сентябре 1811 г. обряда освящения храма Александр Сергеевич подошел к митрополиту со словами: «Ныне отпущаеши раба своего, Владыко, с миром». Было это или нет, но спустя 12 дней граф скончался.

Интерьер и наружный декор собора

Собор был богато украшен как снаружи, так и внутри. Большое впечатление производят двери входа в собор со стороны Невского проспекта (центральные двери северного портика), отлитые в 1805–1806 гг. Они являются бронзовой копией восточных дверей флорентийского баптистерия (собора), созданных известным итальянским скульптором Л. Гиберти. Мастер потратил на создание дверей 21 год.

Современники называли эти двери «Врата рая». На них имеется 10 барельефов с композициями на ветхозаветные сюжеты (сверху вниз и слева направо):

1. «Сотворение мира и грехопадение человека»;

2. «Жертвоприношение Авеля и убиение его Каином»;

3. «Убиение Моисеем египтянина и изведение евреев из Египта»;

4. «Жертвоприношение Авраама своего сына Исаака»;

5. «Благословение Иакова Исааком»;

6. «Сыновья Иакова в Египте, покупающие хлеб у Иосифа»;

7. «Евреи в пустыне и Моисей, принимающий законодательство на Синайской горе»;

8. «Обнесение ковчега вокруг Иерихона и падение Иерихонских стен»;

9. «Поражение гордого Никанора, грозившего разрушить Иерусалим»;

10. «Встреча Соломона с царицей Савской».

После завершения строительства собора решили сделать для него копию дверей флорентийского баптистерия. Благо в Петербургской Академии художеств имелись гипсовые слепки барельефов дверей, подаренные Н. А. Демидовым. Работу поручили заведующему литейной мастерской Академии художеств В. П. Екимову, которому выдали 182 пуда и 39 фунтов меди. У него, кстати, учился литейному делу барон П. К. Клодт, автор скульптурных групп на Аничковом мосту. Екимов прекрасно справился с заданием, но расположил барельефы не в той последовательности, что у оригинала. Он поменял местами барельефы 5 и 10, 6 и 7, 8 и 5, 9 и 8, 10 и 9. Впрочем, от этого дверь хуже не стала. А дверную раму и наличники с золочеными лепными рельефами сделали из мрамора по рисункам А. Н. Воронихина.

В нишах северного портика слева от дверей находятся бронзовые четырехметровые скульптуры «Святого Владимира Равноапостольного» (ск. С. С. Пименов) и «Святого Андрея Первозванного» (ск. И. П. Прокофьев и В. И. Демут-Малиновский). Справа