Чумной доктор - Сергей Александрович Плотников

принуждать к вакцинации не стоит, потому что у некоторых проблемы со здоровьем могут быть слишком тяжелы, но информировать людей о том, что это такое и как она помогает победить болезнь, непременно нужно.

Лейф торопливо делал пометки в блокноте: новые данные по вакцинации пока получил только магистр Агрим, и, хотя Лейф работал в той же лаборатории, он эту статистику пока не видел. А тут, пожалуйста, магистр все рассказывает!

Когда Агрим закончил, и жизнюки, лекари и жизнюки-лекари потянулись к выходу, Лейфа неожиданно окликнул старый знакомый.

— Ученик Бьернсен! — Мастер Виссен подошел к нему, сидящему в дальнем конце обширной аудитории, встревоженно вгляделся в лицо. — Прости, нужно было давно тебя навестить — времени не было! Хорошо, что ты тоже здесь. Судя по твоему виду, с тобой все хорошо?

— Да, мастер Виссен! — обрадованно сказал Лейф. Виссен нравился ему больше других учителей, хотя он был один из самых строгих. И его совсем не удивило, когда Виссен также единственный из старших преподавателей остался и взял на себя руководство лечебницей. Правда, он не думал, что тот испытывает к нему какие-то особенно теплые чувства, и даже немного удивился искренней тревоге в голосе преподавателя, но попытался его успокоить. — Все хорошо! Видите, у меня и одежды много хорошей, и ем досыта, и учусь — с утра до вечера!

— Да, тебе всегда нравилось учиться, — Виссен чуть улыбнулся ему в ответ. — Мэтр и его люди тебя не обижают? Тебя наказывают за что-то? Насколько строго?

— Пока ни разу не наказывали! — похвастался Лейф. — Ну, магистр Агрим несколько раз сердился на меня, когда я ошибаюсь сильно в лаборатории, и заставлял переписывать правила техники безопасности по сто раз. Но это же не наказание, это так.

Виссен кивнул.

— Да, это скорее забота. А как мэтр Шелки? Что он… что ты у него делаешь?

Лейф задумался.

— В основном он ничего не просит меня делать, иногда немного что-то простимулировать, особенно… — Лейф осекся, потому что чуть было в запале не сказал «особенно когда у него самого пропускной способности не хватает». Потому что никто не должен знать, что мэтр — Идеальный маг Огня, он это помнил! — Особенно мэтрессу Тею, — продолжил он. — Есть еще мастер Нильсен, но он сейчас почти все время с мэтрессой Игнис и госпожой Оллой, а мэтр Шелки считает, что мэтресса Тея слишком много сидит в архивах и слишком напрягается с этой портальной магией, так что он постоянно просит меня проверять ей легкие и почки. Я теперь умею их отдельно стимулировать, если что! — похвастался он.

— То есть они взяли еще одного мага Жизни, взрослого? — уточнил Виссен. — Хорошо. А что за Нильсен? Неужто Олаф Нильсен?

— Нет, Инвар Нильсен, он бывший маг Жизни мэтрессы Гилли.

— А! Нет, такого не знаю. То есть ты только к мэтрессе Нейгарт приставлен?

— Нет, я больше при магистре Агриме. Он взял меня в личные ученики, представляете? Мэтрессу Тею и остальных в основном по вечерам вижу. И… и мэтресса Тея меня усыновила! — выпалил Лейф. — Так что я теперь Лейф Нейгарт.

— Вот как! — Виссен удивился. Сказал странным тоном: — То есть мне на «вы» теперь положено обращаться, как к дворянину?

— Нет, что вы! — мотнул головой Лейф. — Это так, просто чтобы меня защитить, как она сказала. Но усыновление настоящее, я бумагу видел.

— Странно… — пробормотал Виссен. — У мэтрессы, что же, не может быть своих детей? И тут — старший сын приемный ребенок!

— Нет! — Лейф знал, что говорить о том, что они как раз с мэтром Шелки пытаются завести ребеночка, неэтично, поэтому сказал по-другому. — Она совершенно здоровая, просто еще очень молодая, так что своих детей у нее нет. Но я не думаю, что это будет что-то значить, когда появятся, — Лейф пожал плечами. — Мэтр Шелки ведь не собирается меня отпускать из свиты, так что на наследство я не буду претендовать! Какой из меня дворянин с поместьем?

Виссен улыбнулся.

— Ну, это пока тебе так кажется.

— Мне кажется, для мэтра Шелки и его свиты это вообще… не соображение, — серьезно сказал Лейф. Может, это не стоило тоже говорить, но собственные мысли на этот счет не показались ему конфиденциальной информацией, а очень хотелось поделиться. — Они как-то… вообще не такие. Если мэтру Шелки надо — он сколько угодно поместий добудет, хоть всем в резиденции, включая полоумного родича госпожи управляющей, который у нас на кухне работает. Но и земли, и деньги, и титулы, и связи — это для него не цель, а средство!

— Средство? — заинтересованно спросил Виссен. — А какая же у него цель?

«Победить все болезни и саму смерть?» — подумал Лейф, но вслух не сказал.

— Что то-то очень-очень важное и хорошее, но я точно не знаю, что, — не стал он врать Виссену.

Потому что правда точно не знал. Просто догадывался.

Интерлюдия. Биргитта Хольмгрен и самая крупная ставка

Биргитта изучила мэтра и знала, что как бы занят он ни был, часа два вечером он всегда проводит в своей резиденции. Потом может вернуться в Академию Некромантии телепортацией и еще поработать, или отправиться в здание Министерств, чтобы подписать бумаги (для него там специально дежурили ночные клерки), или еще что-то. Но два часа вечером — это было святое.

Поэтому Биргитта очень аккуратно назначила встречу в обеденное время — потому что обед у мэтра тоже, по всей видимости, проходил по часам. Порой его видели жующим или перехватывающим что-то на бегу, порой — в столовой Академии (мэтр не брезговал самой простой пищей). Но всегда примерно с часу до двух. Очевидно, мэтр был человеком привычки. Или кто-то в его окружении обладал достаточным влиянием на Шелки и умел настоять, чтобы он соблюдал график приема пищи — живым, говорят, полезно.

Так почему бы не совместить приятное с очень приятным?

Биргитта специально составила письмо максимально аккуратно. Намекнула на то, что она готова передать мэтру не только очень важные активы Паука, но и информацию — может быть, даже без ведома своего босса. Предложила в качестве встречи действительно нейтральное заведение: один из новомодных (всего лет пятьдесят назад они появились в Альвидре!) ресторанов, предлагающих людям с деньгами поесть вкусно, не хуже чем от домашнего повара. Хозяин этого заведения считал своим достоинством то, что он не принадлежит ни к какой силе в столице и ведет дела равно со всеми — а также содержит несколько закрытых кабинетов, и никому и никогда не рассказывает, что в них происходит.

Мэтр Шелки, будучи новичком в