Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

— Звери слушаются его, словно они говорят на одном языке, — сказала Ирина. — Ты увидишь и обалдеешь.

— Ладно, — отмахнулся от неё Милюков. — Взойди, пожалуйста, на сцену, Михаил и возьми гитару. Мы прицелимся.

Понимая, что от музыки мне «не спрятаться, не скрыться» я закупил в Японии комплект сценической аппаратуры: усилителей и колонок. Свои инструменты: электроорган и восьмиканальный пульт фирмы «Роланд», басовую и простую электрогитары «Ямаха» я тоже «отдал» на время фестивалю. Свой гитарный синтезатор Роланд GS-500 оставил для себя. Записывать звук мы собирались одновременно на две мои западногерманские кассетные деки «Dual C 939» и «домашний» бобинник «Akai × 201D», который и на девятой скорости совершенно не «резал» высокие частоты. Пятисотметровой плёнки хватало на пятьдесят минут записи, но он был реверсивный, а это значит, плёнку можно было не переворачивать.

Я поднялся на сцену, взял из рук Говердовского Сашки свой Роланд. Естественно, наш институтский ансамбль тоже участвовал в фестивале с двумя песнями. Причём «моими». «За тех, кто в море» и «Поворот». Эти песни ко мне уже «приросли». А «Машина Времени» их ещё не написала и не спела. «Поворот» должен был быть записан в этом году, но прозвучал в моём исполнении в семьдесят восьмом. «За тех, кто в море» более старшая песня и тоже мной уже озвучена. Обе эти песни неоднократно звучали по радио. Ирина Юрьевна «протащила» и объявила меня их автором. Без моего ведома, да. Пришлось подчиниться.

Она, кстати, оформила на меня все песни, кроме песен «Машины Времени». Оказалось, что по другому бы записать их в студии «Дома Радио» не получилось бы. Так что, хм, не вышло у меня проскочить мимо струй. Ирина склоняла меня и на выпуск пластинок, но я стеснялся. Как тот «голубой воришка» Альхен из романа «Двенадцать стульев», который работал завхозом в старгородском собесе, и крал всё, что плохо лежало. Но, я так думаю, Ирину Юрьевну не остановит моё «нежелание» попасть на виниловые пластинки. Зря она, что ли инициировала звукозапись такого высокого качества? Да ещё с таким музыкантами?

Я включил гитару и ударил по струнам, начиная вступление-проигрыш «Поворота» и подошёл к микрофону. На скамейках уже давно сидели «первые зрители». И я кое-что попробовал сегодня наиграть, а Сашка слушал. И он играл, а слушал я. Оба «помогали» звукорежиссёру настраивать пульт. Поэтому зрители и тусовались в зрительном зале. Многие уже с пивом, которое продавалось в наших «киосках». Директор пивзавода за личную встречу с Владимиром Семёновичем Высоцким и за возможность с ним сфотографироваться, обещал: «обеспечить фестиваль и бутылочным, и разливным в любых количествах». Примерно так же получилось «купить» директора «Луговского» рынка, обещавшего обеспечить фестиваль не только мясом, но и своими шашлычниками, если я, помимо «сэлфи» с Высоцким, «подкину» ему, по национальности азербайджанцу, немного дикого мяса.

Об этом я сразу уведомил Владимира Семёновича.

— Вот ты жук, Мишка! — восхитился Высоцкий.

— Я просто, хе-хе, монетизировал наше знакомство, — проговорил, хихикая, я.

— Вот я и говорю, жук-жучара. Был у меня такой дружбан. Я только через год узнал, что он брал деньги с тех, кого приглашал на наши с ним посиделки.

— Не… Это не тот случай. Я сразу тебя предупредил, — не согласился я.

— Хе-хе… Не предупредил, а поставил перед фактом, — улыбаясь, сказал Владимир. — нО п пиво мы любим. Особенно хорошее. А ты говорил, что у вас классное пиво.

— Именно. Они воду из глубоких скважин берут.

— Попробуем.

Даже в две гитары, без клавиш и ударных, «Поворот» у нас с Сашкой получился неплохо. Публика даже аплодировала.

— Хорошо, Миша, — крикнул Милюков. — Мы прицелились. А у тебя, кстати, для чего кабели такие мощные выведены. Ты нас ждал, что ли?

— Ну, как бы вам сказать, — усмехнулся я. — Телевидение наше обещало быть завтра.

— Э-э-э, — завис Милюков. — А как же мы с ним здесь уместимся? Мы же помешаем им. Они же, как я понимаю, общим планом работать будут, а тут мы, катаемся в кадре.

— А может быть это и к лучшему? — задумчиво проговорила Ирина. — У них репортаж, у тебя фильм. Это им как манна небесная. А на счёт кабеля… У них же мобильная камера. На батарейках. И генератор в машине. Отлично всё получится!

— Думаешь? — спросил Милюков.

— Не бери в голову, — отмахнулась Ирина Юрьевна.

— Я и не беру, только думаю, зачем такой день терять? Может, отработаем пару дублей?

— Так, музыкантов нет, — опешил я.

— С этого ракурса вас двоих хватит. А где музыканты?

Я обернулся к Сашке.

— Должны завтра подъехать, — сказал он.

— Давайте отснимем один дубль, — настойчиво «попросил» режиссёр. — Проверим, как ваш товарищ перед камерой будет держаться.

Мы переглянулись с Говердовским. Тот пожал плечами.

— Давайте. Только у меня времени нет.

— Тогда и начинаем сразу. Хлопушка⁈

Появилась помощник режиссёра с «хлопушкой».

— Пираты двадцатого века дубль триста двенадцатый. Песня «За тех, кто в море».

— Так мы что, для фильма снимаемся? — спросил Сашка. — В кино покажут?

Я кивнул и подумал, что сейчас нас снимут крупным планом, и всё. Завтра уже будет другое кино. И басист Серёга Овечкин с барабанщиком Вовкой Синюковым и клавишником Борисом Нечаевым в «фильму» могут не попасть. Не любил режиссёр Милюков лирику, предпочитая вместо неё «экшен». Он даже сожалел, что у нас не получилось поснимать на острове, и предлагал вернуться.

— Ведь наверху, — говорил он, — ничего не изменилось.

А то, что там под землёй и под водой сотни японцев погребены, — ничего? Даже японский режиссёр Инагаки удивился его «самоотверженному отношению к ремеслу кино», как он сказал.

Отсняв два дубля «За тех, кто в море», Милюков меня отпустил. Я спустился к Ирине с Владимиром.

— Ну, как звук? — спросил я.

— Во! — показал два больших пальца Владимир. — Настоящая фирма. Это ты из Японии привёз аппаратуру?

Я кивнул.

— Очень мощно, — покивал и Высоцкий, немного выпятив нижнюю губу и поджав уголки губ. — Гораздо лучше, чем в том году. Это вы правильно перенесли фестиваль на эту площадку. Там море сильно мешало звуку. Да и акустика была хреновенькая, если откровенно.

Милюков тоже не остался в стороне от нашего