Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

Каждая последующая группа исполняла песни какого-нибудь ставшего известным в моё время исполнителя, но пока ещё не спетые ими.

После пяти песен Юрия Лозы: «Плот», «Девочка сегодня в баре», «Я умею мечтать», «Пой моя гитара», «Что сказано, то сказано», прозвучали пять песен Наутилуса: «Дыхание», «Прогулки по воде», «Гудбай Америка», «На берегу безымянной реки», «Я хочу быть с тобой». Потом — пять песен Виктора Цоя: «Звезда по имени солнце», «Группа крови», «Кукушка», «Последний герой», «Хочу перемен».

На этом первый час фестиваля незаметно для многих завершился. Я же физически ощущал, как вращается магнитофонная лента звукозаписывающего оборудования и натурально считал минуты качественной музыки, ложащейся на качественную плёнку. Эти песни мной уже были спеты и даже качественно записаны, но я хотел ими поднять уровень нашего фестиваля и его значение в рок-движении. Я рассчитывал на то, что наше звучание обратит внимание таких музыкальных мэтров, как Александр Градский и подобных ему. И они приедут к нам. Обязательно приедут. Почему-то я в этом был уверен.

Особенно, если гарантировать им качественную запись на магнитную ленту. Александр Градский вряд ли, станет участвовать в конкурсе, и, скорее всего, если выступит, то, как гость. С каким-нибудь широко известным блюзом Рэя Чарльза. Нет у него подходящего репертуара. Сейчас он записывает «Сюиту „Русские песни“», которая выйдет в восьмидесятом году. А она не соответствует духу и букве фестиваля.

— Хотя… — думал я. — Помнится, в том же восьмидесятом году Градский запишет на ленту и сборник песен на стихи Саши Чёрного «Сатиры». А это очень даже могло бы быть нам в тему. Главное — к тому времени построить нормальную студию звукозаписи. Но за этим дело не станет. Строительство специальных объектов на территории, принадлежащей КГБ, с гражданскими властями согласованию не подлежало. Всё решится на уровне комитета, а это значит — Андропова. А с им уже всё решено.

Эскизы проектов и техническое задание у меня были готовы. Скоро сюда должны будут подъехать специалисты-геодезисты-проектировщики, а потом и бойцы строительного батальона. Специального строительного батальона государственной безопасности, а не простого стройбата. И построят они здесь за четыре года «спецобъект стратегического назначения», а именно — культурно-спортивный реабилитационно-оздоровительный центр.

Много сейчас из Афгана ребят повезут. Кого на «чёрных тюльпанах», а кого в госпиталя. В том числе и бойцов специальных подразделений. Вот для них я и готовил реабилитационную площадку. Для тех, кто выжил, но остался ущербным. Напрямую Юрию Владимировичу я свои «медицинские» планы не озвучивал, но он понял. Зачем тогда мне нужны были тут пандусы для заезда кресел и кроватей-каталок? Не для спортсменов же и не для бойцов спецназа КГБ, которые здесь будут проходить физподготовку?

Следующим часом прозвучали песни Валерия Сюткина: «Я — то, что надо», «Любите девушки», «Король оранжевое лето», «42 минуты», «Семь тысяч над землёй»; Вячеслава Малежека: «Мозаика», «Верните мне лето», «Провинциалка», «Лапонька», «Лилипутик»; Юрия Антонова: «Двадцать лет спустя», «Крыша дома», «Зеркало», «Сова месяц взошёл на трон», «Море-море».

Кассеты и бобины крутились, я мысленно потирал руки. Всё шло, как и было задумано. Предложили публике антракт, публика от антракта отказалась. Однако Ирина с Владимиром незаметно исчезли, пока я обходил территорию и проверял работу «оперативных комсомольских дружинников». Чтобы не тусовались возле сцены. Я знал их всех в лицо и периодически выгонял «в народ».

— За каждым из вас, — внушал им я, — закреплена конкретная территория. И если что-то вдруг на ней случится, вам такой пистон вставят, что мало не покажется.

Доходчиво объяснял. До всех, пока, ходило. Ответственных ребят крайком подобрал. Ничего, — думал я. — На следующий год будут мои «бойцы» дежурить.

Кроме дружинников, дежурил милицейский патруль на жёлтом УАЗике, который выполнял, с одной стороны, превентивную функцию предотвращения правонарушений, а с другой, оказывал моральную и физическую поддержку комсомольским патрулям.

Солнце закатилось за сопку, но стало веселее от разноцветных лампочек. Оставались ещё два часа программы первого фестивального дня. Завтра будет подведение итогов: раздача призов и дипломов, и двухчасовое выступление Владимира Семёновича Высоцкого. Но до завтра ещё надо было дожить.

Обходя территорию я видел, что молодёжь постепенно набиралась алкоголем и «накалялась». Приходилось проводить разъяснительные беседы и грозить последствиями. Не очень помогало, если честно.

Тогда я применил против «потерявших берега» гостей своё секретное оружие. Подходил, дружески обнимал за плечи, пожимал руки, и, таким образом, приводил «питухов» в трезвую кондицию.

Неожиданное протрезвление производило на много выпивших удивительное впечатление в буквальном смысле слова «удивительный». Многие поначалу тупо стояли, кто мог стоять, или сидели, кто стоять не мог. Потом некоторое время смотрели на меня, и начинали буйно выражать свои эмоции. В основном — радостно-удивлённые.

На мои действия с отрезвляющим эффектом обратили внимание милиционеры.

— Ты что это делаешь? — спросил один из них.

— Гипноз, — сказал я. — Отрезвляющий.

— Да, ладно, — не поверил он, но я не отреагировал и не стал убеждать.

— А мы хотели уже в вытрезвиловку начинать увозить народ.Терпеть не ногу тут дежурить. Разрешали бы в море макать… Так, нет, вези их чёрт знает куда… Хм. А тут ты… И любого можешь?

Я пожал плечами.

— Понятно. Тогда мы к тебе их будем водить?

— Не-не-не, — замахал я руками. — Я лучше сам похожу. А то, как-то неудобно получится… Люди от меня шарахаться начнут, хе-хе-хе.

Милицейский сержант тоже посмеялся.

— Мы тебя по рации вызовем, если что, — сказал он и добавил, показав на выданную мной «детскую» рацию Sony ICB-180, — Отличная рация! Очень лёгкая.

— Это самая простая рация. Не для работы. Для отдыха, игр… У неё дистанция до километра всего, — чуть-чуть принизил достоинства рации я.

На самом деле, на открытой местности она доставала на расстоянии до километра, а на равнине до пяти. Но нам тут такой было как раз достаточно.

— Сразу чувствуется рука «Большого Брата», — в пол голоса произнёс сержант, улыбнувшись. — На такие штуки о-го-го какое разрешение нужно.

Я только пожал плечами. Пока таких нам было достаточно. Городская телефонная линия здесь имелась. А что ещё нужно для работы? Только деньги, время и желание. Желание у меня имелось. Времени было мало, но его можно перераспределить. Денег совсем не было, но была возможность воспользоваться государственным ресурсом. Юрий Владимирович проект, в принципе, одобрил, а там у меня такое наворочено, что «мама дорогая».

Дальше звучали песни Андрея Губина: «Мальчик-бродяга», «Лиза», «Птица», «Зима-хоолода», «Девушки,