Интервью на разворот. Рассказы - Николай Юрьевич Свистунов

– Точно.

А вокруг детской площадки творилось действительно что-то невообразимое. Толпа молодёжи составляла около двухсот харь – это вам не хухры-мухры. Другое дело, что это были не гопники, а наркоманы, тем более не раскумаренные, от них вреда не много, но всё же… Двести тел бродили туда-сюда, нервно поглядывая друг на друга. Некоторые лежали в песочницах или на траве, обессиленные наркотической ломкой. Едва у кого-либо из них появлялась сигарета в руках, как молодёжь, не сговариваясь, тянулась к счастливчику в надежде докурить бычок. Вовка Сом умирал. Дневная жара выбила из него остатки здоровья. Ему не хотелось ни курить, ни бродить. Он согнулся калачиком и попытался хотя бы как-нибудь успокоить внутреннюю боль. Он мог пойти домой. Вон подъезд, в двух шагах, но как только эта предательская мысль возникала у него в голове, так тут же и улетучивалась.

«Мать дома», – вспоминал Вовка Сом, и от этого ему становилось ещё хуже.

– Эх, ширануться бы, – мечтательно вздохнул Вовка Сом. – У меня без кайфа мир чёрно-белый. Жить не хочется. А как ширанусь – расцветаю. Прёт меня, пацаны. По дому всё делаю, даже ведро с мусором выношу. Всё поёт: птицы, цветы, солнце. Эх, чёрт возьми, где же это счастье, где тот рай, а-а-а?

– Говорят, цену поднимут, аж на стольник, – не слушая Вовку, проворчал Кащей.

– Да, ну, совсем оборзели барыги, суки, – лениво ответил незнакомый парень.

И вдруг атмосфера вокруг Вовки Сома непонятным образом изменилась. Среди юношей и девушек началось непонятное движение. Кто-то вскочил, кто-то, наоборот, присел, как бы прячась от невидимого взгляда.

Вовка Сом привстал и завертел головой. Ситуация менялась на глазах. Две сотни молодых израненных ломкой ребят тревожно загудели, как пчёлы в улье. Вовка Сом напрягся, он всё понял, когда увидел, что из-за угла его родимого дома, играя солнечными зайчиками на лобовом стекле, медленно, но уверенно во двор въезжала огромная машина с синим фургоном, на бортах которого было написано крупными буквами – "ОМОН". Холодный пот пробил Вовку Сома. Неприятные воспоминания о резиновых дубинках омоновцев вмиг подняли его с земли.

– Гайдамаки, гайдамаки, – зашелестело вокруг.

Вовка Сом увидел испуганные глаза, судорожные движения рук и ног огромной толпы, которая в одну секунду принялась расползаться в разные стороны, будто огромные лохматые тараканы, переодетые в джинсы с футболками и короткие юбчонки.

Автобус, сияя свежей краской, рванул к детской площадке. И тут истошный голос завопил на весь квартал так, что зарезало в ушах.

– Атас! Тикаем!

Толпа разлетелась как горох по асфальту. Наркоманы бросились бежать в разные стороны. Одурев от страха, пытаясь быстрее смыться с открытой площадки, они сбивали друг друга с ног, наступали на лежащих своими кроссовками и бежали, бежали как можно дальше от синего в пятнах монстра на колёсах с огромными буквами "ОМОН" на борту.

Слишком часто знакомство с одетыми в камуфляж бойцами этого подразделения заканчивалось для них очень печально. Синяки, переломы и ушибы не в счёт. Бывало и пострашнее.

Милиция, видимо, тоже не в первый раз разгоняла толпу наркоманов. В каком-то диком азарте фургон на полной скорости влетел на детскую площадку, сломал жидкую скамейку у песочницы и остановился. Из его дверей высыпали огромные мужики в пятнистой синей форме, в масках на головах и с резиновыми дубинками в руках. Они дружно заработали ими, гася хаотическое движение молодёжи. После каждого такого удара парень или девушка заваливались на землю, беспомощно раскинув руки и ноги. В этой каше омоновцы торопливо били убегающий молодняк, не обращая внимания на лежащих. Видимо, схема была отработана до автоматизма. Куда они денутся, лежащие? Удар такой силы не каждый взрослый мужик выдержит, не то, что эти сопляки.

Положив на землю порядочно народу, омоновцы разошлись по парам и, ухватив за руки и за ноги по одному скулящему существу, начали с размаха закидывать их в автобус. Через тридцать минут детская площадка была пуста. Автобус, переваливаясь с боку на бок, увёз и наркоманов, и омоновцев.

Вовка Сом в своём дворе знал каждую щербинку в тротуаре. Не мешкая, задыхаясь от страха, он, лихо работая ногами, добежал до подъезда и нырнул в дыру подвала. Только завалившись в безопасное место, он позволил себе чуть расслабиться и даже всплакнул от боли, злости и бессилия. Голова кружилась, его опять вырвало и затем привычно начало трясти.

Собрав все силы, он встал на колени, опасливо озираясь по сторонам. Всё было тихо. Песочницы опустели.

Некрашеные опустевшие качели медленно раскачивались. Вовка Сом поднялся и, подтянувшись, выполз из укрытия. Выйдя на площадку, устало сел в песочницу, перебирая грязновато-жёлтый песок. За ним медленно потянулись знакомые лица. Вскоре детская площадка опять наполнилась. Кащей выскочил из-за угла последним.

– Как, братуха? – бросился он к Вовке.

– Всё нормально, в подвале отсиделся.

– А я рванул, один мусор за мной, я ходу, он, сволочь, рычит, дубинку поднял. Смотрю, маска на боку, пена изо рта, ну, как монстр какой. Но он, мудак, не знает, что я первое место по лёгкой атлетике занимал, когда не ширялся. Сотку за одиннадцать ноль пять делал. – Кащей плюхнулся рядом, гогоча. – Мусора поганые, думают, нас так просто взять. Сами, суки, героин в город килограммами завозят, барыг заставляют, чтобы ихним героином торговали. Знаешь, Сом, какие бабки мусора на героине делают? А я знаю. Ладно, пусть зарабатывают, но они же, сволочи, наркотики завозят, а нас же потом и бьют. Ух, ненавижу! Попал один раз в фургон. Как сейчас помню. Привезли нас мусора в отдел, посадили в обезьянник и давай измываться. У них это вроде развлечения. Стресс снимают, сволочи. Раздели девок догола, говорят, осмотр проводим. Щупают их за задницы. Те орут, визжат. Кого ломает, тех мусора в отдельную комнату. Девки думают, им там дозу дадут, а они их трахаться тащат. Сиську помнишь?

Вовка Сом кивнул, внимательно слушая.

– Её пятеро мордоворотов отсадили во все дырки, так она довольна, говорит, легко отделалась. Если бы папи-ку сказали, что и как, говорит, отец убил бы. А так, ничего. Потом видел её, убитая сидела в баре, какого-то мужика обнимала. А мне, сволочи, почку отбили. Два дня кровью ссал.

Постепенно гул начал нарастать. Откуда-то прошёл слух, что ханку подвезут вот-вот. Народ зашевелился. Из-за угла дома неожиданно появилась худая фигура с подобием костыля под мышкой. Фигура, тяжело охая, с трудом двигалась, волоча одну ногу по земле.

– Да это же мой кореш! Сом, смотри, хромает.

– Кто? Не понял.

Вовка Сом вглядывался в согнувшегося человека и