Интервью на разворот. Рассказы - Николай Юрьевич Свистунов

сидел и мычал Лёня Тульский. Кот катался по полу и из его живота летели направо и налево брызги крови. Али в одних трусах стоял в камере окровавленный с головы до ног и, о, ужас: на второй кровати у Толяныча из живота торчали и тихо пульсировали окровавленные кишки. Толяныч лежал бледный, как полотно, откинув одну руку в сторону и всё ещё держал в ней бритву.

ПКТ стояло на ушах. В этом диком гвалте ДПНСИ чертыхнулся и выдохнул со злобой, глядя на кровавую камеру:

– Сволочи. Плакали мои премиальные…

Замполит покачал головой и крикнул стоящим сзади милиционерам:

– Чего рты разинули, тупицы. Вызывайте врачей, неотложку с воли. Тут караул форменный. Да и угомоните камеры. Всё решим, как надо. Скажи, замполит обещал. Сделаем, как надо. А раз я сказал – это всё. Моё слово закон.

Лёне Тульскому сделали операцию в городской больнице. Швы на лице так и остались, не заросли. Врачи сказали ему: «Плати – сделаем пластику. Следов не останется». На что Лёня Тульский только усмехнулся, криво улыбнувшись какой-то странной улыбкой.

Толянычу пузо зашили в больнице тюремной, на МОБе, но, видимо, не очень удачно. Он скончался от перитонита.

Али добавили ещё три месяца ПКТ и чуть не добавили срок. Один Кот отделался лёгким испугом. Единственное, что ему досталось от начальства – это выбитый зуб, а пузо даже не стали зашивать. Клацнули скобками, смазали йодом и вернули в ПКТ – досиживать. Он доволен, срока до звонка осталось совсем чуть-чуть. Зато в санчасти отдохнул и отожрался, пока лежал с пузом.

План

В монотонном гуле мотора старенького «уазика» что-то изменилось. Машина несколько раз дёрнулась, словно необъезженный жеребец, незакрученный болт дверного крепления жалобно задребезжал, и машина встала. Старший лейтенант милиции отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков Леонид Швецов чертыхнулся. Он уже было задремал, да вот на тебе.

– Чего у тебя? – зевая, спросил он у водителя и, не дождавшись ответа, повернулся на переднем сиденье. Сзади посапывал его напарник, тоже старший лейтенант Витя Гвоздев.

– Эй, аллё, гараж, подъём! – заорал Леонид Швецов и с удовольствием стукнул друга по коленке.

Витя очнулся. Из его рта сладко текла тоненькая струя слюны. Спать он любил и умел. Спал с удовольствием до слюней. В награду за серьёзное отношение к этому делу и сны приходили к Витьке самые что ни на есть замечательные: про баб и про деньги. Другой бы на его месте не очень-то любил просыпаться, а Витёк, он нет, приходил в сознание в одно мгновение. А почему? Да потому, что знал: если хочешь жить, как во сне, – стремись. В зарабатывании денег нет предела совершенству, как нет границ удовольствия в любви. И того, и другого всегда чуть-чуть не хватает.

До конца квартала оставалось два дня. Для получения премии за выполнение плана борьбы с наркоторговцами не хватало пустяка. Всего-то двух палок. Кровь из носа, наркоторговцы должны быть арестованы. Ровно на два уголовных дела.

Барыгу поймать нелегко. Это тебе не стародавние времена бандитской вольницы девяностых годов. Сейчас всё изменилось. Наркоторговцы, все как один, работают под надёжной крышей. Одних крышуют сами обноновцы, других – прокурорские крысы или ребята с убойного отдела, а не то, смотришь, и какой крупный чин из ментов "лавочку" оберегает заботливо, отбивая у обноновцев желание к возбуждению уголовного дела. Витёк, поёрзав на заднем сидении «уазика», вспомнил даже полковника из области, который, ну, очень беспокоился об одном барыге. Исходя из выше перечисленного, заработать премию было архисложно. Связать "ласты" наркобарону – значит, напороться на весьма крупные неприятности со стороны своих же коллег.

Наркоманов не вывести, бесполезно бороться с тем, что приносит удовольствие, а, значит, у каждого свой выбор. У Витьки в голове всё давно сложилось, как в кубике Рубика. Строго по вертикали и строго по горизонтали.

Конфликт интересов не разрастался по одной простой причине. Если он арестовывал подконтрольного наркодельца, то он напрямую покушался на благосостояние родной милиции, практически родного дома, из которого он, бывало, не вылезал неделями. Подрывать благосостояние родственников не в его интересах. Вдруг найдутся ухари почище него и накроют Витькину точку продажи герои-на?! И что? Караул! Прощайте, заначка от жены, субботние оргии в ресторане "Плёс", прощай, любовница Люба восемнадцати лет, прощайте, подарки детям и матери-старушке!

Нет, свои точки трогать нельзя…, но план надо выполнить… премия всё же…

Чтобы записать на себя две "палки", надо покумекать и повертеться как поросячий хвостик.

– Вот работёнка, – чертыхнулся Витёк, и остатки сна слетели с его длинных чёрных ресниц. – Чё те, Лёнька? Проворчал он.

– Чё, чё, дрын через плечо. Приехали. Пусть провалится земля под нами, Витёк, но я нашёл выход из тупика.

– Какого тупика? – проворчал Витя Гвоздев.

– Щас-с.

Водитель «уазика», выругавшись, дважды нажал на ключ стартера, но машина не завелась. Он вылез из кабины и открыл капот.

– Слушай и учись, – Леонид Швецов сделал серьёзное лицо и шёпотом заговорил. – Нам нужны два барыги?

– Да, и что?

– Глупый, никогда не быть тебе, Витёк, милицейским генералом, про генерал-полковника не говорю, сам не дорасту, у них свои дети есть.

Он уставился рыбьими глазами на напарника.

– Давай сделаем их.

– Кого? – не понял Витя Гвоздев и хотел уже, было, махнув рукой, выйти из машины на свежий воздух, но напарник его остановил.

– Погоди, Витя. Всё гениальное просто, – затараторил он. – Едем в посёлок, ищем алкаша. Ну, или мужика, который с похмелья. Дело не в этом. Любого, кто согласится.

– На что? – опять недоумевая, спросил Витя.

– Ох, и трудный же ты парень. Не тупи. Смотри. – Лёня Швецов опять понизил голос. – Едем по дороге, так?

– Так.

– Видим мужика! Так?

– Так.

– Спрашиваем: «Мужик, мак есть»? Он отвечает: «Вроде, баба сажала в огороде». А мы ему тут же предложение, от которого он не сможет отказаться: «Выпить хочешь?» Он: «Хочу». – «Вот и старайся, мужик. Принесёшь маку, получишь на пузырь, подожди… – на два пузыря». Мужик дёргается всем телом от невыносимого похмелья и несётся на всех копытах в огород к своей бабе. Рвёт охапку мака, желательно с пол мешка. И дело в шляпе!

– Ты, Витёк, передаёшь ему запротоколированные меченые купюры, для верности пятихатку, – и всё! Голубчик наш, наручники, ластаем его. Дело готово. 228-я статья, часть вторая. Барыга наш! A-а?! Как я, Витёк? Ну, скажи, что не гений?

– Как-то неловко, – Витя повертел головой, перестраховываясь – вдруг кто слышит. – Как-то не так.

– Дурак! Как тебе ещё надо? Свою точку повяжешь?

– Да ты