Няня для своей дочери. Я тебя верну - Саяна Горская

— Прости.

— Брось. Ты не виновата. Ты просто напуганная женщина, которая отчаянно сражалась за своё. Не хочется это признавать, но я поступил бы так же.

Вера склоняется. Утыкается своим лбом в мой. Закрывает глаза.

— Как мы объясним теперь всё это Ане?

— А вот сейчас и узнаем. Идём, — поднимаюсь, протягиваю руку.

Выходим из допросной, минуем окно дежурного. Останавливаюсь у двери, за которой оставил Анюту на попечении полицейских.

— Ну, готова встретить дочь и отправиться вместе домой?

— Готова, — выдыхает Вера судорожно.

Толкаю дверь.

— Эм… А где Аня? Где моя дочь? — Растерянно оглядываю комнату.

— Так её мать забрала, — пожимает плечами один из увальней в форме.

— Что?

— Мать, — повторяет уже не так уверенно. — А что, нельзя было отдавать? Мы документы проверили, всё было в порядке…

Внутри всё медленно, очень тихо проваливается в ледяную пустоту.

Элла…

Глава 53

Вера

В опухшей от событий голове нет места для новой информации. Я отупело пялюсь на мужчин в форме, не осознавая того, что они сказали. Мне кажется, всё это один из тех дурных снов, что снились мне в поместье Градских. И сейчас я проснусь от того, что солнечный луч щекочет щёку, или от того, что Анюта забралась ко мне под одеяло, чтобы согреть холодные лапки.

Но сон не кончается. И мне приходится больно прикусить щёку изнутри, чтобы окончательно убедиться в том, что это очередной кошмар наяву.

Пол уходит из-под ног.

Если бы рядом не оказался Андрей, я бы, наверное, просто осела на грязный линолеум этого коридора. Но он подхватывает меня под локоть, удерживает жёстко, крепко, не давая рассыпаться.

Я снова потеряла Аню.

Только нашла, только позволила себе подумать, что, может быть, судьба не совсем уж беспощадная тварь, что, может быть, у неё есть для меня что-то кроме могил, больниц и приговоров, и вот...

Это я во всём виновата.

Я знала, что это может быть ловушка. Знала. И всё равно поехала. Всё равно привезла Аню прямо в руки Эллы.

— Вера? Вера, всё хорошо. Посмотри на меня.

Не замечаю, как подкашиваются ноги. Приваливаюсь без сил к стене.

— Вера, смотри на меня. Смотри. На меня, — повторяет жёстче.

Поднимаю глаза.

Андрей держит телефон у уха, раздаёт в трубку короткие команды. Но взгляд его целиком и полностью сосредоточен на мне.

— Дыши, Вера, — резкий голос звучит как приказ не умереть.

Делаю судорожный вдох, но воздух не проходит в грудь, застревает где-то под ключицами.

— Ещё раз. Вера, давай, дыши. Хорошо, вот так, умница, — Андрей тащит меня куда-то за руку. Не забывает про телефон: — Поднимайте городские камеры, частные, парковки, выезды. Сейчас. Нет, не через полчаса, а именно сейчас. Контролируйте вокзалы, аэропорт. Все точки, где можно быстро исчезнуть с ребёнком.

Сбрасывает. Сразу набирает следующий номер.

Меня разрывает от дикого, детского желания просто схватиться за него и не отпускать. Потому что он хотя бы двигается и наверняка знает, что делать, в то время как я буквально разваливаюсь на куски от страха, что сковывает всё тело.

— Я только нашла её, — шепчу. — Только нашла... и снова потеряла.

Он резко переводит взгляд на меня.

— Нет.

— А если Элла... — губы дрожат, и я уже не могу остановиться. — А если она что-то с ней сделает? А если Аня испугается? У неё же приступы, Андрей, а если...

Андрей резко вкапывается пятками в пол. Разворачивается и хватает меня за плечи, чуть встряхивая.

— Нет, Вера. Нет. Не смей сейчас это себе представлять. Всё будет хорошо.

Ищу в его глазах уверенность в собственных словах, но не нахожу её.

Андрей сам не уверен. Он просто слишком хорошо умеет не показывать этого. Его страх не рвётся наружу, он спрессован где-то глубоко внутри, сжат до состояния стали. И от этого Андрей кажется мне ещё надёжнее. Он мужчина, который не обещает невозможного, но всё равно встаёт между мной и бедой, даже если сам до конца не верит, что сможет остановить удар. Просто потому, что иначе не умеет. Он привычно взваливает на свои плечи весь этот рушащийся мир и держит, даже если тяжесть запредельная, даже если под ней трещат кости.

Даже если он сам не уверен, что выдержит.

Никто не знает, на что способна Элла.

Никто.

Мы почти бежим по коридорам полицейского отделения. Я плохо помню лица, стены и голоса за спиной. Всё сливается в мутное, серое месиво, сквозь которое меня тащит Андрей. Его ладонь крепко сжата на моём локте, не отпускает ни на секунду, даже когда снова кому-то звонит.

Выходим на улицу.

Холодный воздух резко бьёт в лицо, но не отрезвляет. Небо низкое, грязное. На парковке мутный свет фонарей расплывается по мокрому асфальту. Андрей открывает передо мной дверь автомобиля, помогает сесть и пристегнуться. Садится за руль, и машина с визгом срывается с места.

Первые минуты мы напряжённо молчим.

Варю в себе густой сироп из чувства вины и боли потери.

Телефон Андрея разрывается от входящих звонков и сообщений.

— Да, и квартиру тоже проверяйте. Все её квартиры. Все адреса, которые когда-либо были зарегистрированы на ней, на её отце или доверенных лицах. И действуйте деликатно. У неё ребёнок. Возможны приступы. Сначала моя дочь, потом всё остальное.

Отбрасывает телефон на приборную панель. Устало выдыхает.

— Куда мы едем? — Спрашиваю сипло, стискивая пальцы на коленях.

Андрей бросает на меня короткий взгляд и снова возвращает всё внимание на дорогу.

— Не знаю. Понятия не имею, Вера, — без малейшей попытки подсластить правду. — Я просто не могу сидеть и ничего не делать.

Смотрю в лобовое стекло. Огни города плывут и размазываются, как будто я гляжу на них сквозь воду.

— Зачем Элла забрала Анюту? Она же ей не нужна. Никогда не была нужна.

Андрей резко перестраивается, обгоняя поток машин. На скулах ходят желваки.

— Элла крайне нестабильна. Если её снова перекрыло, и она ушла в маниакальную фазу, логики в её действиях можно не искать. Иногда она почти нормальная. Почти. А иногда... — он шумно выдыхает через нос. — Иногда она действительно безумна.

Меня прошибает ознобом.

— Господи... — Закрываю рот ладонью. — Это всё я. Это