Зомби-апокалипсис русской литературы - Лев Валерьевич Рыжков

Ползучая саранча и бухие гуси Анны Старобинец

(Анна Старобинец. Лисьи броды. М.: РИПОЛ Классик, 2022)

Представьте, что вас назвали лучшим писателем. Пусть не вселенной, но хотя бы отдельно взятой Европы? Понятно, что в комментах или личном общении всё может быть. Но вот так, чтобы это прозвучало на весь мир, с помпой, фанфарами, шампанским, шумихой в новостных лентах? Каково?

Это однажды произошло с нашей сегодняшней героиней, Анной Старобинец. В 2018 году Европейское общество научной фантастики на конвенте «Еврокон» возьми да и провозгласи Анну Альфредовну лучшим писателем Европы. Согласитесь, впечатляет. Это не локально-премиальные шубинские надувные изделия № 2. Это — признание Европы, утритесь.

Российские фантасты, надо сказать, отреагировали с иронией. Тем более что творения дамы не принадлежат ни к hard-SF, ни даже к фэнтези с мечами и драконами и, конечно, близко не рассказывают о перспективах каких-нибудь технологий. Наверное, европейские фантасты столь высоко оценили два сборника короткой horror-прозы и два не особо внятных романа «Убежище 3/9» и «Живущий».

Впрочем, в комьюнити шутили, что лавры Анне Альфредовне достались за документально-гинекологический триллер «Посмотри на него». В те годы вокруг этой книги шла бурная полемика, вокруг Старобинец сплотились самые истеричные дамы Рунета, которые коллективной саранчой (об этом никому не милом насекомом выскажемся позже) торпедировали любые попытки критики данного труда. Который, в двух словах, о том, что российская медицина — это фу, шваброй под ноги тычут и хамят, а вот немецкая медицина — это дасистфантастишь. И вот вроде как Европа оценила комплиментарное высказывание российской писательницы.

Но годы шли. Офанфаренная писательница никакой фантастики больше не порождала, но нашла себя в детской литературе. Затем в 2022 году начались известные события, и Старобинец с детьми покинула Россию, заявив: «Возможно, так я буду полезней для свержения режима, чем в тюрьме или с заткнутым ртом». Рот, как выяснилось, Анне Альфредовне никто затыкать и не думал. По её детским книгам ставятся спектакли, да и новые тексты выходят. Она организовывает фанатские экскурсии по Грузии, ведёт онлайн литературные курсы.

И вот выпустила огромную книжищу — 700 страниц крупного формата. «Лисьи броды», фантастика. Не для детей! 18+ на обложке начертано, по соседству с китайским иероглифом, о котором мы обязательно расскажем тоже.

«Лисьи броды» были номинированы на премию «Новые горизонты», а по версии журнала «Мир фантастики», новый роман Анны Старобинец одержал победу по трём номинациям: «Книга года», «Магический реализм года» и «Отечественная книга года».

Но давайте преисполнимся благоговения и всё-таки посмотрим, что же внутри у этой трижды книги года? А там, оказывается,

Гузель Яхина на максималках

Кто такая Гузель Яхина, мы прекрасно помним. Удивительная писательница с деревянным языком, заставляющая немыслимо страдать своих героев в условиях бесчеловечной советской власти. Когда мы говорим: «Яхина», мы имеем в виду ещё и потрясающие все законы физики с механикой ляпы в матчасти. И ностальгию по несбывшемуся, когда пили бы мы с вами баварское в окружении ароматных и гламурных офицеров.

Всё это есть и у Анны Старобинец. Вот, например, к герою, умеющему видеть мертвецов, на 234-й странице повествования тянутся когда-то убитые им люди:

«Приходил немецкий солдатик, совсем еще мальчик. Просил, чтобы я нашел его маму и передал ей, что он хочет дрезденский штоллен с цукатами и изюмом на Рождество. Но только, пожалуйста, без орехов».

Трогательно, натюрлихь. В самом конце есть ностальгический флешбэк про Ригу 1939 года и романтичных взлохмаченных мальчиков с красно-белыми повязками со свастикой. Милые! Милые!

Для своих (вроде бы) людей такой душевной теплоты не находится.

Дело происходит в сентябре 1945 года в освобождённой от японцев Манчжурии. Но вполне в яхинской традиции, никто такому освобождению не рад. Вот на 497-й странице красноармейцы с пристрастием допрашивают китайских охотников. И время отвечать на вопросы приходит для самого юного, слабого духом, китайца. Оккупанты заставляют его говорить по-русски:

«И ты говоришь на русском, который ненавидишь, но давно уже знаешь…».

Не обращайте внимания на повествование от второго лица. Это фирменный трюк Анны Старобинец. Его мы тоже коснёмся чуть позже. Поразимся другому. Удивительна даже не восточно-европейская такая ненависть к русскому языку, а то, что юный китаец, оказывается, «давно уже знает» русский. А между тем известно, что СССР объявил войну императорской Японии 9 августа 1945 года. То есть со дня пришествия русских прошло, в общем-то, меньше месяца. То есть перед нами — вундеркинд, который, видимо, выучил «великий и могучий» за часы, если не минуты.

Но всё зазря. Потому что Красная армия не знает пощады. Две страницы спустя с китайскими полиглотами всё кончено:

«У молодого китайца был прострелен висок, у старого — лоб».

Красноармейцам не рады даже свои, харбинские эмигранты:

«Они в Харбин вошли в августе. Аресты были. Когда пришли за генералом Смирницким, он, говорят, над красноармейцами посмеялся: назвал их шавками и кинул им кусок мяса. Они его уложили на месте».

Да что там какой-то генерал? Красная армия стреляет и в простых русских.

«— Значит, вот оно как, майор! — ощерился Ермил. — В нас будешь стрелять? В народ? (…)

— Разойдись! Стреляем на поражение! — майор Бойко, не целясь, выстрелил по толпе».

По Старобинец, перед нами — вовсе не победоносная армия, в течение одного 1945 года добившая Гитлера, сокрушившая Японию. Нет, это какой-то махновский сброд, находящийся на запредельной стадии морального разложения. В течение примерно всей книги красноармейцы только и делают, что бухают, как в сериале «Деревня дураков».

«Сапер Ерошкин, в скорбную складку на переносице сведя мохнатые брови, щедро плещет в кружки мутный самогон из бутыли:

— Товарищ Шутов! Помянете с нами ребят?

Я принимаю наполненную до краев кружку, чуть расплескав, делаю несколько круговых движений рукой и, когда мутная жидкость закручивается в воронку — выпиваю до дна, не дыша и не глотая, винтом.

(…)

Десантники одобрительно переглядываются».

Но мало просто пить — надо ещё и не расплачиваться за выпитое:

«Родин винтом влил в себя теплую китайскую водку, перекосился и направился к выходу.

— Платить водка? — пролепетал Бо.

— Тебе что, жалко водки налить для Красной армии, Боря? — он развернулся и, набычившись, пошел на китайца, расстегивая кобуру. — А Красной армии было, так сказать, не жалко кровью полить эту землю?! Чтоб освободить от японских захватчиков тебя и дочь твою косорылую!

— Не жалко водка! — китаец поднял руки