Михайловская дева - Лана Ланитова

и чуть не прилипли. Чугунок был ледяным на ощупь. Маша заглянула внутрь – он был пустой. Кроме паутинных тенётов на столе лежал слой наметенного снега. Снег был всюду, и всюду стоял страшный холод. Казалось, что дом этот давно нежилой. Маша заглянула в соседнюю комнатку, где спала Анна Ивановна. Но и эта комната была пуста. С покрытых копотью стен и потолка свисали наросты старого мха и лохмотья толстой паутины. В ней не было даже мебели. Лишь вывернутые трухлявые доски торчали из пола, рядом валялись обломки какого-то старого, ржавого сундука. В углу, вместо образов, темнея пустыми глазницами, скалился белый череп козла.

Маша метнулась в сени. Там, как ни странно, она обнаружила собственную одежду: тулуп, валенки и теплую шаль. Девушка быстро оделась и выскочила из злополучного дома.

На улице стояла глубокая ночь, морозный воздух был чист и прозрачен. Полная луна серебрила снег. Машины ноги несли ее прочь от ведьминой обители. Куда она шла – ей было неведомо.

«Одна в лесу. Куда я пойду? А вдруг там волки? – со страхом думала она. Слезы закипали в глазах. – А где Анна? Куда делось все? Куда мне идти? Там – темный лес и стужа. Но и назад, в ведьмино логово, я вернуться не могу. Зачем я согласилась ехать сюда? Почему ослушалась Романа Алексеевича? Вот вернется он с доктором, а меня и дома нет. Глупая! Что я наделала!»

Прямо перед ней, словно столовое блюдо, открылась огромная белая поляна. Снег искрился алмазной россыпью.

– Какая красота! – невольно прошептала Маша.

Вдруг, впереди, меж деревьев, блеснул слабый огонек. Маша всмотрелась – огонек стал ярче. Она побежала по белому полю на этот свет. Добежав до конца поляны, Маша увидела какое-то строение. А огонек оказался решетчатым оконцем. Маша подошла ближе. О боже, прямо посередине леса стояла маленькая часовня. Невысокий купол был увенчан золоченым крестом, поблескивающим в свете яркой луны. Чистенькие деревянные ступеньки вели к светлой, неплотно закрытой двери. Из-за нее неслось церковное пение. Маша распахнула дверь.

Помещение часовни оказалось пустым.

«Откуда слышны голоса певчих?» – думала она.

Грозные лики святых в золоченых окладах украшали высокие беленые стены. Звук шагов тонул на мягких ковриках, расстеленных поверх деревянных половиц. Здесь было тепло и уютно. Свет шел от множества свечей, стоящих в круглых церковных подсвечниках. Впереди располагался двухрядный иконостас. Возле киота с лампадой Маша увидела священника. Он стоял к Маше спиной и истово молился. Девушку смутило его одеяние. Одет он был в сияющую золотом рясу, доходящую до самого пола. По высокому вороту бежала серебристая канва, украшенная дорогими каменьями. Маша ни разу не видела таких дорогих парчовых ряс. На голове священника возвышался белый клобук.

Девушка смутилась и сделала шаг назад. Священник нараспев читал молитву, прерываемую голосами невидимых певчих.

– Отче… – тихо позвала она.

Священник не обернулся в ответ.

– Батюшка, помогите мне, – жалобно продолжила девушка и обошла священника сбоку. Она встала рядом и принялась повторять за ним слова молитвы. Она боялась поднять на него глаза. А когда подняла, то онемела от ужаса. Под клобуком находилась белая волчья морда. Одеяние священника с шелестом фольги опало на пол, а белый волк, поджав хвост, опрометью выскочил из часовни. Вслед за ним, с криком, булькающим в горле, выскочила из часовни и Маша. Светлая поляна, залитая лунным светом, по которой минутами ранее вышагивала наша героиня, теперь была сплошь покрыта старыми могильными крестами и покосившимися каменными надгробиями. Маша оглянулась – часовня пропала, будто ее и не было. Позади черными остовами голых веток темнел ночной лес. А сама Мария стояла посредине заметенного снегом погоста. Меж могил тянулась цепочка волчьих следов. Три пары волчьих глаз метнулись в темноте между крестами. Их белые, пушистые шкуры сливались с ослепительной белизной снега.

Маша постояла секунду и свалилась в глубокий обморок.

* * *

Очнулась она по дороге, в санях. Вокруг было светло. Чистый снег искрился на солнце и слепил глаза. Рядом, закутавшись в тулуп, сидела Анна со злым выражением лица.

– Где я? – сонно спросила Маша.

– О, очухалась.

– Что со мной?

– А ничего с тобой. С чем приехала, с тем и уехала. Как было пузо набитое, так и осталось. Напугала только нас с Агафьей своим обмороком. Как заснула с вечера, так и не добудились мы тебя. Агафья сказала, чтобы мы с Тимохой забирали тебя сонную. С трудом на волокуше до саней дотащили. Чуть не надорвалась я.

– А что с ребенком?

– Рожать будешь. Вот что!

Анна снова сделала страшные глаза, пытаясь испугать Машу. Но вопреки всему, Маша почему-то протяжно вздохнула и улыбнулась, сверкнув белыми жемчугами зубов.

– Ну и рожу, – ответила она настырно. – Сыночек у меня будет.

Анна посмотрела на нее, как на полоумную, но и зависть сквозила в ее взгляде.

Вернулись они задолго до приезда барина. Михайлов воротился в имение только через день, привезя с собой кучу обновок для Машеньки, коробок конфет, разных побрякушек, лент, шляпок и даже детских игрушек. Но самое главное – он захватил с собой ученого немца – женского доктора. Немец осмотрел Машу, потрогал ей живот, груди, измерил размер таза и на ломанном русском объявил к радости Михайлова, что женщина совершенно здорова, таз широкий и, стало быть, опасаться тяжелых родов нет оснований. Еще доктор выписал рецепт успокоительных капель, сказал какие продукты лучше всего кушать, а от каких, по его мнению, стоит воздержаться. Написал свое расписание, по которому уже весной Михайлов должен был привезти Машу на повторный осмотр.

Потом они вместе обедали. Доктор оказался довольно симпатичным и добрым человеком. После его отъезда Маша вполне успокоилась. И стала жить дальше.

Она попросила Михайлова привезти ей тряпок, кружева, ниток и голубых лент. И села шить детские вещи на мальчика.

– А вдруг девка родится? – посмеиваясь, спрашивал ее Михайлов.

– Нет, Ромочка, я сердцем чувствую, что мальчик.

Михайлов как мог, оберегал свою ненаглядную Машеньку. Незаметно пролетело три месяца. На дворе стоял зеленеющий июнь. Небольшой живот Машеньки стал уже виден со стороны. Она надевала на себя свободные платья с красивыми рюшами.

* * *

В один прекрасный день Михайлов вспомнил, что им с Машенькой надо съездить в город, к доктору. Он велел приготовить карету, и обходными дорогами, не афишируя перед законной супругой свою поездку, отправился со своей ненаглядной Мари в город, нанести визит доктору.

А надо бы поведать вам, дорогие читатели, что у барина Михайлова Романа Алексеевича к этому времени родился шестой ребенок от законной супруги, Галины Дормидонтовны. На этот раз это была дочь. Михайлов