Дядя Жора. Электрик - Валерий Сопов

Стучала женщина.

Дядя Жора понял это сразу — по характеру стука: три коротких, аккуратных, не громких, как стучат в дверь не от хозяина, а от службы. Открыл. На пороге стояла невысокая, плотноватая дама лет под пятьдесят, в очках на тонком носу, со сложным накрашенным ртом, в длинной узкой юбке и с большой сумкой через плечо, из которой торчали края тканей. Лицо у дамы было — Дядя Жора привычно сравнил — точь-в-точь Зинаида Андреевна, его школьная англичанка. Только у этой ещё были ярко-рыжие, явно крашеные, волосы, забранные в тугой узел.

—Wardrobe, — представилась дама и протянула руку. — Mary. You must be the new tribesman?

Невидимый переводчик за плечом исправно перевёл: «Гардероб. Мэри. Вы, вероятно, новый соплеменник?»

—Жора, — представился Дядя Жора. — Гэоргий, в смысле. Кавэлэнко.

—Quite, — серьёзно кивнула Мэри и сделала жест войти. — May I?

Войдя, она оглядела трейлер цепким, тренированным взглядом — на сумку, на череп с клыками, на обломок копья у стенки, наконец на самого Жору. Потом полезла в свою сумку и начала, не теряя времени, доставать оттуда вещи.

Из сумки появились: ещё одна шкура, более чисто выделанная, чем та, что была на Жоре; кожаный пояс с пряжкой из какого-то рога; повязка на лоб из плетёного ремешка с двумя птичьими перьями; пара коротких меховых сапожек на ремешках. И — отдельно, аккуратно завёрнутое в тонкую папиросную бумагу — копьё. Новое. С хорошим, твёрдым древком, явно строганным из мореного бука, с настоящим, ловко привязанным жилами кремневым наконечником. Без всякой изоленты.

—Hand me the spear, please, — попросила Мэри, кивнув на сломанное древко Жоры.

«Передайте мне копьё, пожалуйста».

Дядя Жора передал. Мэри повертела обломок в руках, дошла до места перелома, увидела синюю изоленту вокруг наконечника — и подняла брови.

—Curious, — сказала она. — Adhesive tape. Now this is something. Did you make this yourself?

«Любопытно. Изоляционная лента. Это что-то новенькое. Вы это сами делали?»

—I... — Дядя Жора, вдохновлённый внезапной работоспособностью своего внутреннего переводчика, попробовал отвечать на английском. — I... no. Friend. Big friend. Атлант.

—Atlant?

—Big man. From... — Дядя Жора не нашёл слов и махнул рукой. — Big island. Sea. Big sea.

—Right, — сказала Мэри, и в её глазах мелькнул такой огонёк, какой бывает у профессиональной костюмерши, обнаружившей у нового актёра по совместительству ещё и бэкграунд. — From an island. With a big sea. I see. Maybe you'll tell me later. — Она положила обломок копья на столик рядом с черепом смилодона. — In any case, this will go in props. Mr. Chaffey will want to keep it. Now — try this on.

Она подала Дяде Жоре новый комплект — рубаху, повязку, сапожки.

—Костюм покрасивше, — пояснил невидимый переводчик. — Поскольку вы теперь — персонаж. Не статист.

Дядя Жора послушно начал переодеваться.

Мэри, как и всякая опытная костюмерша, дала ему минутку и тактично отвернулась, делая вид, что разглядывает что-то в окошке. Тем не менее, когда Дядя Жора, заворочав в одной из шкур, стал её натягивать через голову, и шкура зацепилась за изумруд во внутреннем кармане его старой шкурной рубахи (изумруд он, переодеваясь, переложил в нагрудный карман нового), — Мэри быстро обернулась на лёгкий звук, и её глаза, увидев это секундное движение Жориной руки, чуть прищурились.

—Something in the pocket, mr. Kovalenko? — деликатно спросила она.

«У вас что-то в кармане, мистер Коваленко?»

—Памьять, — выдавил Дядя Жора, поняв, что объяснять про швейцарский банк и атлантскую богиню сейчас будет лишним. — Файмили. Хоме. Дом.

—Family heirloom?

—Йес. Йес.

—I won't ask, — мягко сказала Мэри и вернулась к застёгиванию его пояса. — In this business, mr. Kovalenko, everybody has something in the pocket they don't want to explain. The trick is to keep it there.

«Я не буду спрашивать. В этом бизнесе, мистер Коваленко, у каждого что-нибудь в кармане, что не хочется объяснять. Главное — там и держать».

Дядя Жора подумал, что Мэри — мудрая женщина, и кивнул.

* * *

После Мэри его повёл какой-то очередной с блокнотом — на этот раз другой, не Стюарт, помоложе, в кепке козырьком назад — в большой брезентовый шатёр, где, оказалось, у съёмочной группы была столовая. Шатёр был просторный, с длинными деревянными столами, с раскладными стульями, с двумя газовыми плитами, на которых ровно горело голубое пламя, и с большой плакатной надписью на ткани — «20TH CENTURY-FOX. ONE MILLION YEARS B.C. CANARY ISLANDS UNIT». Дядя Жора, подняв глаза, прочитал.

Прочёл и моргнул.

«Канарские острова, — внутренне отметил он. — Это, выходит, не Скалистые горы. Это Канары. Это, выходит, Атлантика. Это, выходит, где-то у Африки. И за окном — не американский, выходит, каньон, а испанские, выходит, скалы. И весь этот ландшафт — снимают тут потому, что выглядит на доисторию. Логично».

И ещё прочёл — «One Million Years B.C.». «Миллион лет до нашей эры». Название фильма, понимал он, было неточным. Миллион лет до нашей эры в Жорином образовании — это, кажется, шёл уже совсем не тот период, что у Жеки с Ахмедом. У Жеки с Ахмедом было всего сорок тысяч. А миллион — это, выходит, ещё в сорок раз глубже. И ни тираннозавров, ни саблезубых тигров в реальном миллионе лет до нашей эры быть не могло — Жорина школьная экскурсовод чётко говорила, что тираннозавр вымер за шестьдесят миллионов лет до появления первого человека. То есть голливудцы здесь, в общем, в палеонтологии так же сильны, как Жека с Юркой.

«Кино, — внутренне резюмировал Дядя Жора. — Художественный замысел. Развлечение людей. Ладно».

В столовой кормили хорошо. Дяде Жоре поставили жестяную тарелку с большим куском жареной курицы, с гарниром из чего-то жёлтого, рассыпчатого (потом оказалось — кускус, но Жора этого слова не знал и про себя называл блюдо «пшеницей»), и стакан холодного, мутного, кисловатого напитка (Жора потом выяснил — какой-то местный лимонад). Сидели за столами вперемешку — Дядя Жора оказался между двумя крепкими ребятами, явно из технической группы, которые жевали свою курицу молча, изредка переговариваясь по-английски о каких-то канатах, тросах и левом софите. На Жору они посматривали без особого интереса — мол, новый, в шкурах, ничего удивительного.

И только когда Дядя Жора почти доел курицу, в столовой что-то изменилось.

Сначала — Дядя Жора это заметил по движению голов соседей — все вокруг на