Зверь в моем замке - Элейн Торн

и узкий, свистнул в воздухе, целясь в плечо противника. Чёрный Рыцарь отбил удар легко, почти небрежно, и ответил — быстро, точно, без замаха. Гарет едва успел подставить щит. Удар был такой силы, что по серебристому полю щита побежала трещина, а сам Гарет покачнулся в седле. Толпа ахнула.

— Неплохо, — выдохнул Гарет, и на его губах мелькнула усмешка. — Но я ещё не закончил.

Он ударил снова — на этот раз хитрее: сделал ложный замах справа и в последний миг перевёл меч налево. Чёрный Рыцарь разгадал манёвр и отбил удар, но Гарет уже наступал. Его меч мелькал в воздухе, как серебряная молния. Удар. Ещё удар. Ещё. Он теснил противника, заставлял отступать, и трибуны взревели, предвкушая смену удачи. Чёрный Рыцарь отходил шаг за шагом, его конь всхрапывал и переступал копытами, но забрало оставалось непроницаемым. Он ждал.

И вот Гарет допустил ошибку. Он слишком увлёкся атакой, слишком выбросил руку вперёд — и на долю мгновения открыл бок. Чёрный Рыцарь не упустил этот миг. Его меч взлетел — не для сокрушительного удара, а для точного, хирургического. Плашмя, со всей силой, он обрушился на плечо Гарета. Тот вскрикнул, меч выпал из его пальцев и зазвенел о песок.

Толпа замерла. Гарет покачнулся в седле, но удержался. Его правая рука повисла безвольно — не сломана, но оглушена. Он поднял голову и встретил взгляд противника.

— Подними меч, — произнёс Чёрный Рыцарь. Голос его был низким и глухим, искажённым шлемом.

Гарет посмотрел на меч, лежащий на песке. Потом — на свою руку. Потом — на противника. И медленно покачал головой.

— Я…Не могу, — сказал он. — Ты победил. Гарет спешился с коня.

Чёрный Рыцарь не шевелился. Затем, одним плавным движением, он спешился. Опустил свой меч на песок. Подошёл к Гарету и подал ему руку — ту самую, в чёрной перчатке.

— Ты сражался достойно, — сказал он, и на этот раз голос его прозвучал мягче.

Гарет принял руку. Толпа, только что молчавшая, взорвалась овациями. Крики «Слава! Слава!» неслись со всех сторон.

Он стал победителем турнира. Герольды объявили его имя — точнее, титул, ибо настоящего имени он так и не назвал. Трубачи грянули победный марш. Граф Корвейский поднялся со своего места и объявил, что победитель имеет право выбрать царицу турнира — королеву любви и красоты.

Солнце, садившееся за холмы, бросило последний луч на арену, и чёрные доспехи на мгновение вспыхнули алым. Он поднял руку — не для приветствия, а для того, чтобы снять шлем.

Лианна вцепилась в подлокотники.

Шлем был снят медленно, словно время растянулось, как мёд. Сначала показались белые волосы — цвета лунного света, цвета первого снега, цвета, который она помнила все эти годы. Потом — лицо. Резкие, чеканные черты. Высокие скулы. Прямой нос. Твёрдая линия рта, которая сейчас дрогнула в едва заметной улыбке. И глаза. Голубые, как северное небо, как ледники на вершинах гор, как море в ясный день. Глаза, которые она искала в каждой толпе. Глаза, которые снились ей семь лет.

И весь мир рухнул. Не осталось ни арены, ни толпы, ни звуков. Только он. Только она. И семь лет, сжавшиеся в одно мгновение.

Лианна забыла, как дышать. На неё смотрели голубые глаза. Белые волосы, выбившиеся пряди, сияли в свете факелов, как лунный свет. Лицо — повзрослевшее, возмужавшее, с резкими, чеканными чертами, — было тем самым, которое она видела во сне все эти семь лет.

— Эйнар, — прошептала она.

Толпа замерла. Даже ветер, казалось, стих, когда Чёрный Рыцарь снял шлем и открыл лицо. По трибунам пробежал вздох — сперва изумлённый, потом восхищённый. Белые волосы, сияющие в последних лучах заката, голубые глаза, спокойные и глубокие, как горные озёра, и лицо, словно высеченное из мрамора древним мастером. Никто не ожидал, что под чёрным забралом скрывается такая красота — пугающая и манящая одновременно.

Он поднял руку, прося тишины, и толпа затихла.

— Лорд Корвейский, — произнёс он, и его голос, низкий и звучный, разнёсся над ареной, — леди и лорды, благородные рыцари и добрые люди. Я благодарю вас за этот турнир. Я прибыл сюда не ради славы и не ради золота. Я прибыл, чтобы засвидетельствовать своё почтение этому дому и поздравить молодожёнов — лорда Седрика и леди Розалин. Да будет их союз крепким, как скалы, и долгим, как звёзды над нами.

Он говорил на безупречном общем языке — без акцента, который Лианна помнила с детства, — и каждое его слово падало в тишину, как камень в воду. Она смотрела на него и не могла дышать. Он стоял на песке арены, прямой, как клинок, и казался выше всех, кто был рядом.

— Многие из вас гадали, кто я, — продолжал он, и его губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка. — Я сражался под именем Рыцаря Северных Пустошей. Но теперь, когда турнир окончен, я назову своё истинное имя. Я — Эйнар, сын Торвальда, из дома Серебряного Плаща. Принц Верлорна, лорд Северных земель и наследный правитель Верхейма.

По толпе пробежал ропот. Северные земли. Верлорн. Королевство оборотней. Люди переглядывались, шептались, и в их глазах страх смешивался с любопытством. Принц — здесь, на человеческом турнире? Тот самый, о ком ходили слухи? Тот самый, чей народ ещё недавно считался врагом?

Эйнар выдержал паузу. Он не отводил глаз. Он стоял, как стоит человек, которому нечего скрывать и нечего стыдиться.

— Я знаю, — сказал он, — что между нашими народами была вражда. Я знаю, что многие из вас потеряли близких в тех войнах. Как и я потерял своих. — Его голос стал тише, но не потерял силы. — Но я здесь не для того, чтобы бередить старые раны. Я здесь, чтобы протянуть руку. Мир между людьми и оборотнями, заключённый королевой Морвейной и королём Эдриком, держится уже пять лет. И пока я жив, я сделаю всё, чтобы он длился вечно.

Он замолчал. Толпа не шевелилась. Даже скептики, даже те, кто помнил старую вражду, не могли не признать: этот человек говорил с достоинством. С силой. С правдой.

— А теперь, — произнёс он, и его голос снова стал твёрдым, — по праву победителя турнира я должен выбрать королеву этого праздника. Леди, которой я посвящаю свою победу.

Он повернулся к ложе. Его глаза нашли её — мгновенно, безошибочно, как стрела находит цель. Лианна вцепилась в подлокотники.