Тени Грейфолла 2 - Алекс Кош

— Или просто защищает свою коллекцию, — выдохнул Себастиан, медленно поднимаясь и заряжая барабан экстренной шестёркой патронов.

В этот момент гибрид начал действовать. То ли звериным чутьем почувствовав исходящую от оружия опасность, то ли просто так сложилось, он прыгнул на Себастиана. Два удара костяными иглами вынудили его прикрыться кинжалом и револьвером, который от силы удара Вивисектора вылетел из руки. Патроны разлетелись по полу, и спустя мгновение гибрид вновь отпрыгнул к выходу и застыл.

Положение было хуже некуда: единственный выход перекрыт, пещера двадцать шагов в поперечнике, а противник способен молниеносно перемещаться в пространстве и наносить чудовищные по силе удары.

— Каэлар. Двадцать процентов твоей силы. На двадцать секунд.

«Двадцать», — согласился древний без единого возражения, и это само по себе говорило о положении больше слов.

Внутри Себастиана открылась плотина. Черные нити побежали по руслам мертвых магических каналов, обвили ребра, выползли из-под воротника и добрались до виска, а по краю радужки проступила чернильная кайма. Мир сделался медленным и невероятно чётким.

В этот момент Вивисектор вновь прыгнул, и выяснилось, что мир замедлился явно недостаточно. Себастиан ушел с линии удара, но кость все равно прочертила по груди, вспоров куртку, но уперевшись в черную силу Каэлара. Истребитель ответил заряженным кинжалом, руны занялись алым, лезвие вошло твари в бок под ребра, и он тут же выдернул его и отскочил, потому что второе предплечье гибрида уже раскрывалось снизу вверх, к его горлу.

Приземлившись у стены, он впервые испытал очень необычное чувство. С силой древнего он дрался быстрее любого человека и большинства тварей, но этот гибрид каким-то образом все-таки превосходил его в скорости.

«Восемнадцать. Занятно: он бьет как зверь, а двигается как человек, которого учили драться. Удачная комбинация».

Рана в боку твари, оставленная заряженным кинжалом, затягивалась буквально на глазах, серые края стягивались сами собой, будто жили собственной жизнью.

«Ещё и такая сильная регенерация. Удивительно».

— Ты так им восхищаешься, словно выступаешь на его стороне, — раздражённо подумал Себастиан.

Грохнули выстрелы. Кребиц, сидя у стены, стрелял из служебного револьвера, аккуратно и кучно всаживая в голову Вивисектора одну пулю за другой. Вивисектор дернулся и повернулся к дознавателю. Пули вошли в лицо и шею. Крови почти не было, серая кожа мгновенно сомкнулась, и тварь пошла на Кребица дерганым рывком.

Себастиан тут же воспользовался этим моментом, влетел гибриду в бок, впечатал в стену рядом с нишей, где стояли банки с частями тел, и услышал, как под ударом лопается стекло. Запах поднялся такой, что даже с заемной силой Каэлара в его глазах потемнело. Зато противник понял, кто является его главным врагом, и сосредоточил все свои усилия именно на Себастиане.

В тесноте пещеры преимущество гибрида было неоспоримым. Он не давал сблизиться по чужим правилам: отскакивал к своду или стене, отталкивался от них обратными коленями и падал сверху, бил и уходил, снова бил и снова уходил. Каждый прыжок Себастиан встречал клинком, три раза попал, два раза достал глубоко, и каждый раз раны затягивались быстрее, чем он успевал закрепить успех. Кребиц перезаряжался и стрелял еще дважды, оба раза попал, но это не возымело совершенно никакого эффекта.

«Пятнадцать. Себастиан, так ты его не убьешь».

— Знаю.

«Тогда попробуй не тыкать его в туловище своим кинжальчиком, а отрезать хоть одну конечность. Лучше сразу голову, но если не получится, то хотя бы руку с костяным клинком».

Увы, Себастиан не мог драться в полную силу, пока тут находился дознаватель. Его нужно было защищать от гибрида, и при этом не демонстрировать ему всю силу древнего. По той же причине Себастиан не мог получить больше двадцати процентов от неё, это бы слишком сильно его изменило.

— Кребиц, — позвал он, не отрывая взгляда от твари. — Лаз за его спиной. Когда я скажу, бегите.

— Не побегу.

— Это не предложение.

— Я знаю, — ровно отозвался дознаватель, поднимаясь у стены и перезаряжая револьвер. Пальцы у него дрожали, два патрона упали на пол, и подбирать он их не стал. — Офицер секуритате никогда не показывает противнику спину.

Эти слова прозвучали глупо, но явно были сказаны искренне, и от этого Себастиан разозлился еще сильнее.

— Тогда держитесь у стены и стреляйте ему в глаза, когда представится возможность.

— Сделаю.

«Десять».

Ждать было нельзя. Себастиан бросился вперед, нырнул под удар, поймал тварь за костяной клинок голыми руками и повернулся всем телом, вкладывая в рывок и вес, и заемную силу. Кость хрустнула у самого основания и обломилась, и вместе с ней ладони Себастиана располосовало до мяса: рукоять кинжала стала скользкой от собственной крови, и держать ее теперь приходилось, стиснув зубы.

Вивисектор закричал.

Крик вышел жутким, потому что горло у него оставалось наполовину человеческим, и в вое отчетливо звучал мужской голос. Мендель предупреждал и об этом: кость живая, растет медленно, и потерять ее для жнеца все равно что человеку лишиться руки.

Тварь отпрыгнула к дальней стене, прижала обрубок к груди и уставилась на людей. Впервые на этом лице проступило человеческое выражение, и это был страх.

«Пять».

Вивисектор ждал. Он сидел на корточках у ниши с отрубленными человеческими руками в банке, покачивался, но не нападал, и Себастиан вдруг понял, что тварь пытается отдышаться. Тяжело, со свистом, длинными трубчатыми вдохами, от которых поднимались и опадали худые бока.

Себастиан воспользовался заминкой, осторожным движением поднял выбитый револьвер, вложил в него новую экстренную шестёрку зарядов и сразу открыл огонь, не дав Вивисектору передохнуть. Первый выстрел попал твари в плечо. Патрон с кровью морозного червя разошелся по его коже синим инеем, и Вивисектор с шипением отдернулся к стене. Холод сработал — плоть пошла трещинами при первом движении и часть плеча упала на землю, расколовшись на части. Вторая пуля вошла в бедро, нога окаменела от колена вниз, тяжелая и серая, и тварь потащила ее за собой, оставляя на утоптанном полу глубокую борозду. Огненный патрон прожег в груди дыру с обугленными краями, сквозь которую в свете фонаря виднелась стена, и по пещере поплыл запах паленого мяса. Кислотная пуля попала в лицо, и половина щеки оплыла, как воск, а из двух осмысленных глаз остался лишь один, две другие пули уже были не так важны, но тоже внесли свою лепту. Удивительно, но даже при таких повреждениях Вивисектор всё ещё стоял на единственной оставшейся ноге и не падал.

«Всегда