Настоящий американец 6 - Аристарх Риддер

высоким арочным входом. В той жизни на этом месте будет стоять стеклянный огурец, который видно из половины Сити, а сейчас здесь Балтийская биржа.

Вуд вылез, поправил шляпу и наклонился к моему окну.

— В семь, мистер Уилсон. Я пришлю адрес в отель.

— Удачи, Феликс.

Он кивнул и ушёл к подъезду. Кларк подождал, пока за ним закроется дверь, развернул «Лагонду» и повёз нас обратно на запад, к обеду.

Флеминг назначил обед в рыбном ресторане в двух шагах от Пикадилли и пришёл раньше нас. Когда метрдотель подвёл меня к угловому столу, он поднялся навстречу, высокий, чуть сутулый, лет под пятьдесят, с перебитым носом, в тёмно-синем галстуке-бабочке в белый горошек и с мундштуком в пальцах. Руку он пожал коротко и крепко и, пока пожимал, смотрел мне за плечо, туда, где у входа остановился Кларк.

Кларк оглядел зал, выбрал столик у двери, откуда видно и нас, и улицу, и сел за него вместе с Люком. Люк сразу взял меню, Кларк меню брать не стал.

— Мистер Уилсон. — Отец агента 007 сел и положил мундштук на край пепельницы. — Рад наконец увидеть вас вживую. Ваш адвокат, конечно, большой профессионал, но, признаться, с вами я готов обсуждать дела с большей охотой.

— Для этого я здесь.

Официант принёс карту вин, Флеминг, не открывая её, заказал шабли и две дюжины устриц на двоих и только после этого снова посмотрел в сторону двери.

— Кто это у вас?

— Охрана.

— Охрана, — повторил он. — Вы можете попросить этого джентльмена подойти?

— Конечно. Мистер Кларк, — позвал я своего телохранителя, — не могли бы вы подойти?

Кларк встал, подошёл и остановился у стола, не садясь. Флеминг оглядел его снизу вверх, от ботинок до лица, оценивающе, как смотрят на скаковую лошадь.

— Где служили?

— Воздушно-десантные войска, сэр.

— Где?

— Арнем.

— Мост или Остербек?

— Мост, сэр. Второй батальон.

Флеминг кивнул и какое-то время ничего не говорил. Потом показал мундштуком на карман его пальто, откуда торчал уголок книги.

— Что читаете?

— Вашего «Лунного гонщика», сэр.

— И как вам?

— Он слишком много пьёт, сэр, — сказал Кларк. — На задании так не пьют.

Флеминг засмеялся, в первый раз за всё время громко, так, что на нас обернулись от соседнего стола. Я тоже не удержался.

— А ещё он слишком много трахается, мистер Флеминг. Это не суперагент, а жеребец-производитель.

Флеминг улыбнулся.

— Мистер Уилсон, я даю читателю то, что он хочет читать. Выпивку. — Он кивнул на Кларка. — Хорошую еду. — Кивок на устриц. — Победу над врагами. — Он сложил пальцы пистолетом и коротко «выстрелил» в сторону окна. — И женщин. — Кивок мне. — Как без женщин в этом жанре? В конце концов, я пишу для теплокровных читателей в поездах, самолётах и постелях.

— Спасибо, капитан, — сказал он Кларку. — Не буду вас задерживать.

— Сэр. — Кларк коротко кивнул сначала ему, потом мне и вернулся к своему столику у двери.

Флеминг проводил его взглядом и повернулся ко мне.

— Мистер Уилсон. Вот же, у вас буквально под рукой настоящий Бонд, а вы мне навязали этого шотландца.

— Чем вам насолил Шон?

— Нет, вы не подумайте. — Он поднял ладонь. — Коннери отличный парень. И настоящий профессионал, я видел его в вашем «Гран-при». Но он не Бонд!

— Увы, мистер Флеминг. Теперь он Бонд. И могу поспорить, что и через пятьдесят лет всех остальных Бондов будут сравнивать с эталоном в исполнении Коннери.

Флеминг откинулся на спинку стула и посмотрел на меня внимательно, как смотрят на человека, когда прикидывают, врёт он или сам верит.

— Вы мне льстите. Думаете, мои романы настолько хороши?

— О, вы ещё успеете пожалеть, что продадите мне права так дёшево.

Он засмеялся, негромко и коротко, и взял мундштук обратно.

— Итак, вот мы и подошли к делу. Мистер Уилсон, вы уже купили у меня права на изданные книги. Что ещё вы хотите?

— Всё остальное.

Принесли устриц. Флеминг выжал лимон на первую, но есть её не стал.

— Остальное — это что именно?

— Всё, что можно сделать с Бондом, кроме самих книг. Кино по всем романам, и по тем, что уже вышли, и по тем, которые вы ещё напишете. Телевидение, радио, комиксы в газетах, игрушки, имя, лицо. На пятьдесят лет, с правом продления.

— В январе я отказал вашему мистеру Мэтьюзу именно в этом.

— В январе Перри предлагал вам гонорар за каждый фильм. Сколько с каждого фунта гонорара у вас забирает казначейство?

Флеминг ответил не сразу. Он вставил в мундштук новую сигарету, прикурил и выпустил дым в сторону от стола.

— Больше, чем мне хотелось бы обсуждать за обедом.

— А продажу имущества у вас в стране не облагают вообще. Я предлагаю купить у вас имущество, мистер Флеминг. Одной суммой.

— Сколько?

— Двести тысяч фунтов.

Флеминг положил мундштук на пепельницу и больше его не трогал. Секунд десять он смотрел на меня, потом на скатерть, потом снова на меня, и губы у него чуть шевелились, как у человека, который считает в уме.

— Такие деньги не платят за права на ненаписанные книги. Вы хотите что-то ещё, — сказал он утвердительно.

— Хочу.

— Пока Бонд в Англии, он ваш, — сказал я. — Ваш «Бентли», ваши сигареты, ваш клуб, ваши рубашки. А за пределами Англии он ездит, курит, пьёт и носит то, что скажет моя компания.

— Вы хотите, чтобы мой герой продавал ваши машины.

— И мои тоже. Всё, за что заплатят.

Флеминг долго молчал. Потом взял наконец устрицу, выпил её прямо из створки и запил шабли.

— Об этом никто не должен знать.

— Отдельное письмо. Его увидят два юриста, вы и я.

— Мой издатель…

— Ваш издатель будет продавать книги, в которых Бонд пьёт то, что пьёт весь мир, смотреть на тиражи и потирать потные ручки, прикидывая, мех мексиканского тушкана или шанхайского барса накинуть на плечи молодой любовнице.

Он посмотрел в сторону двери, на Кларка, который всё так же сидел над нетронутым чаем, потом протянул мне руку через стол.

— Присылайте бумаги.

— Я их сам завезу через неделю. После вас я еду в Париж, на автосалон. Хотя, мистер Флеминг, приезжайте сами. Там я покажу миру свою новую машину, и я уверен, что она станет новой машиной нашего с вами агента. И не потому, что вас заставил наглый янки-нувориш. Уверен, что она и вам самому понравится.

Он доел свою половину устриц, отказался от кофе, сослался на редакцию и ушёл первым, у двери кивнув Кларку, как кивают своим. Кларк проводил его взглядом до угла, встал и