Настоящий американец 6 - Аристарх Риддер

Хиггс протянул руку, взял со стола лист бумаги с шапкой конторы, перевернул его чистой стороной вверх и подал мне вместе со своей ручкой. Хмыкнув, я начал писать: «Я, Фрэнк Брайан Уилсон Третий, лично отвечаю по всем обязательствам компании, которую назовёт мистер Хиггс, по всем договорам, которые он заключит от её имени до 31 марта будущего года». Дата, подпись.

Хиггс прочитал, сложил вдвое, достал из ящика стола карманную Библию и, после того как листок оказался в книге, убрал её в сейф.

— Книга полежит у меня в сейфе какое-то время, и достану я её, когда ваши панамцы, которых нет, заплатят. — Он помедлил и добавил: — Или когда я пойму, что они не заплатят.

— Логично, — ответил я.

С Хиггсом мы проговорили ещё часа полтора. Феликс всё это время ждал внизу, в машине с Кларком, и когда я сел, спросил только, подписал ли я что-нибудь. Я сказал, что подписал, и до самого отеля он больше ни о чём не спрашивал. В номере я попросил у портье бумаги и сел считать заново, потому что за эти полтора часа половина моих расчётов поменялась.

Первым делом Хиггс вычеркнул из моего списка американские суда. Одэма в Мобиле, Уиттакера в Ньюпорт-Ньюс и Гарланда в Филадельфии мне дал человек из флота, и я собирался провести их шесть судов через панамцев вместе с остальными. Но американское судно по закону нельзя передать иностранцу без разрешения из Вашингтона, и ровно на этом Министерство юстиции поймало Онассиса, когда он покупал такие суда через подставных. Я чуть было не повторил его историю, только на два года позже. Поэтому эти шесть судов я беру сам, открыто, на свою компанию, и покупаю их, а не фрахтую. Хозяева сидят без работы и отдадут Т2 по шестьсот-семьсот тысяч, всего выйдет около четырёх миллионов, и половину банк где формально работает Феликс даст под залог самих судов. Хиггс сказал, что так даже лучше: биржа посмеётся над американцем, который скупает ржавые коробки, и не станет присматриваться к панамцам.

Панамцы будут только фрахтовать. Двадцать судов на год Хиггс наберёт у греков второго ряда и у норвежцев, к Онассису он не пойдёт. Покупать панамцам ничего нельзя, потому что смену хозяина записывают в регистр Ллойда, и на следующий день вся биржа знает, кто купил, а про тайм-чартер знают только брокер и судовладелец. Со мной Хиггс будет связываться только через Феликса, никаких телеграмм на моё имя. Страховку от военного риска он велел оформить сразу, чтобы в тот день, когда всё начнётся, мои суда вышли в рейс, пока остальные будут стоять в порту и ждать котировок.

Панамцы платят за каждое судно на три месяца вперёд, и по двадцати судам это около трёх миллионов, которые мне надо выложить уже в октябре. Насколько я помнил, в конце месяца в Синай войдут израильтяне, за ними высадятся англичане с французами, египтяне затопят в канале суда, и расчищать его будут до весны. Из Персидского залива в Европу вокруг мыса Доброй Надежды почти вдвое дальше, чем через Суэц, и на ту же нефть, которую возили двадцать танкеров, понадобится тридцать с лишним. Все, кому не хватит своих судов, пойдут к независимым, и ставки у независимых вырастут в разы. Если сдать мои двадцать судов мэйджорам на пике, к весне они принесут миллионов десять, и ещё два-три дадут мои шесть.

Но самое важное Хиггс сказал мне уже у лестницы, когда провожал. Ливаносы сейчас заказывают новые суда в Гётеборге, и если мне понадобится место на шведской верфи, узнавать про это надо у них, потому что шведы про свободные стапели чужим не рассказывают. Весь мировой танкерный флот строили под осадку Суэцкого канала. Когда нефть пойдёт вокруг мыса, выгоднее всего станет возить её в танкерах на сорок пять, на шестьдесят тысяч тонн, втрое больше Т2. Мэйджоры поймут это к Рождеству и кинутся заказывать новые суда, и очередь на верфях вырастет на несколько лет. Сейчас за место на стапеле просят только задаток. Если к Рождеству места будут у меня, мэйджоры подпишут со мной чартер лет на пятнадцать на суда, которых ещё нет, банк под этот чартер даст деньги на постройку, и десять миллионов с фрахта я пущу на первые взносы за флот, который построят на деньги банка, а оплатят нефтяники.

И вот это на саммо деле и даст мне мои неприличные миллионы.

Ужин у Ливаносов Хиггс обещал устроить в четверг.

— Может, всё-таки я? — крикнул мне в ухо Шелби. — В Мидлтауне у меня неплохо получилось.

— Это в Мидлтауне. Для своих. А тут Париж, что б. Друг мой Кэрролл, секс продаёт лучше всего. Тем более если речь о такой дорогой игрушке для очень богатых мальчиков как наш «Мустанг». Так что показывать миру нашу новинку должна знойная красотка на каблуках и с декольте на грани неприличия. Согласись, что ты в платье и на 6 дюймовых шпильках будешь выглядеть хоть и эффектно… но не эффективно. Хотя…

— Да иди ты! — засмеялся Шелби.

Говорить в Гран-Пале иначе как в ухо было невозможно. Под стеклянной крышей гудело столько голосов разом, что отдельных слов я не разбирал уже в трёх шагах, на соседних стендах то и дело кто-нибудь хлопал дверью или капотом, и по всему нефу, от одного конца до другого, вспыхивали фотографические лампы.

Самая большая толпа во всём зале стояла напротив нас, через проход, у «Ситроена». Французы привезли свою новинку, упрощённую и подешевле сестру прошлогодней «Богини», и выставили её сразу в трёх цветах. Там толпились все, кто не попал на открытие.

Левее, через два стенда, стоял «Фасель Вега», длинное французское купе с американским мотором от «Крайслера» под капотом. Хозяин стенда, высокий француз с усиками, с утра уже раза три подходил к краю своего ковра и смотрел в нашу сторону. Шелби сказал, что это сам Даниньо и что утром, пока меня не было, он приходил знакомиться и спрашивал, что у нас под капотом.

— И что ты ему сказал?

— Убийца.

— А что он?

— Говорит, что он должен быть первым в очереди на тест-драйв.

— Ага, пусть займёт очередь среди желающих быть первыми в очереди.

Вокруг нашего стенда люди стояли в пять рядов, в первом ряду фотографы и репортёры с блокнотами, среди них двое американцев, которых я знал по Ле-Ману, за ними пиджаки подороже, а за пиджаками все остальные. Хрушка всё утро не отходил от прожекторов и сейчас стоял