Мусульмане в новой имперской истории - Коллектив авторов

деле, оренбургский и самарский генерал-губернатор В.А. Перовский в рапорте на имя военного министра писал, что без помощи «этого отличного чиновника» И.Ф. Бларамберг испытал бы большие трудности при взаимодействии с кокандцами и казахами[679].

В 1849 г. ОПК возложила на Е.Я. Осмоловского новую обязанность. Он должен был дополнить, исправить и в целом привести в надлежащий вид материалы по казахскому обычному праву. Эта работа заняла у него несколько лет. В 1849–1851 гг. Осмоловский совершил несколько поездок в Казахскую степь: побывал в Восточной, Средней и Западной частях Зауральской орды, а также посетил Букеевскую орду. Итогом проделанной работы стал «Сборник киргизских обычаев, имеющих в орде силу закона». ОПК при первом знакомстве с текстом дала ему положительную оценку, признав собранные сведения достаточно полными и удовлетворительными. Примечательно, что одновременно со сбором и изучением казахского обычного права Е.Я. Осмоловский выполнял ряд дополнительных поручений оренбургской администрации: составлял списки влиятельных и почетных казахов Восточной части Зауральской орды, участвовал в судебных разбирательствах[680]. Такая разносторонняя деятельность, с одной стороны, позволяла ему окунуться в изучение норм и практик казахской повседневности с их последующей интерпретацией на основе сравнительного анализа, выявления контекстуальных различий, идентификации понятийного аппарата и, в конечном итоге, перевода на русский язык. С другой стороны, непосредственная вовлеченность востоковеда в реализацию правительственных политических задач в некоторой степени компрометировала объективность академической работы.

Прежде чем отправиться выполнять свое задание, Е.Я. Осмоловский, так же как и его предшественник Л. д’Андре, получил от ОПК инструкции. Ему предписывалось тщательно изучить сборник казахского обычного права, составленный султаном-правителем Восточной части Зауральской орды А. Джантюриным в 1848 г.[681], сравнить его со сборником д’Андре, определить, в чем их сходство и недостатки, после чего дополнить собранные материалы новыми сведениями, привести их в систему и убрать лишнее. В задачи экспедиции входило также и выяснение «отношения адата к Корану и Сунне»[682].

В отличие от Л. д’Андре, который провел в Казахской степи два с половиной месяца (с 13 июля по 21 сентября 1846 г.) и уже 3 ноября 1846 г. представил в ОПК свой свод обычного права[683], Е.Я. Осмоловский потратил на эту работу несколько лет. В 1849–1850 гг. он совершил поездки к казахам Зауральской и Букеевской орды, затем работал над сверкой и систематизацией материалов[684]. В 1852 г. Осмоловскому представилась возможность отправиться в глубь Казахской степи к границам среднеазиатских ханств. Его не оставляла мысль дополнить новыми данными материалы, собранные в 1849–1850 гг.1, но участие в походе на Ак-Мечеть в 1853 г. и последующее служебное назначение далеко за пределами Оренбурга помешали реализации этих планов. Подготовка к публикации сборника легла на плечи других оренбургских чиновников. Первоначально в основу сборника должны были лечь материалы, собранные в ходе первый поездки в Восточную часть Зауральской орды (с 9 июля по 22 декабря 1849 г.). Однако Осмоловский отказался от этой мысли, решив сопоставить разные региональные варианты адата. Ровно через год, в период с июля по ноябрь 1850 г., состоялась его вторая командировка – в Среднюю и Западную части Зауральской орды, а также в Букеевскую орду[685] [686]. Обращая внимание на региональные особенности казахского обычного права, чиновник-востоковед обнаруживал проблематичность искусственных обобщений казахских правовых норм и контекстуальную природу адата. Он подчеркивал, что казахское обычное право прошло сложный период трансформации под воздействием внутренних и внешних факторов, которые изменили самобытность народа, в том числе – его правовые представления[687]. С точки зрения организации исследования, Е.Я. Осмоловский пытался избежать ошибок предшественников и длительность своей работы связывал, в том числе, с необходимостью привлечения новых информаторов, «…чтобы не подвергнуться в описании обычаев односторонности»[688]. Одновременно его беспокоила проблема возможных искажений в ходе кодификации и систематизации норм казахского права европейски образованным колониальным чиновником, поэтому он считал необходимым предварительное тестирование готовившихся материалов на их «целевой аудитории». Так, завершив исследование в Восточной части Зауральской орды, по пути в Оренбург Осмоловский сделал вынужденную остановку. Узнав о собрании биев и почетных казахов в Михайловском укреплении, он посчитал нужным прочитать свой сборник публично и спросить, «…не находят ли они какого-либо недостатка в нем, или чего-нибудь противного киргизскому быту»[689]. Задолго до разработки научных методов антропологического исследования Осмоловский использовал предоставлявшиеся ему по службе возможности для сбора необходимой информации путем личного участия в изучаемых им практиках. После наблюдения за тем, как бий Балгоджа Джангурчин умело заключил салават (мировая сделка) между казахами Оренбургского и Сибирского ведомств, Осмоловский уже не сомневался в ценности предоставленных им сведений, отмечая, вместе с этим, что Джангурчин – один «из первейших и умнейших биев во всей Восточной части орды»[690].

Вернувшись в Оренбург в ноябре 1850 г., востоковед сразу же приступил к подготовке сборника, редакция которого сохранилась под названием «Киргизские обычаи, имеющие в Орде силу закона»[691]. Закончена эта работа была 21 декабря 1851 г.

В содержательном отношении текст был разделен составителем на две части – основную и приложение. Структура первого раздела сборника не отличается значительной оригинальностью и имеет аналогии с другими записями обычного права, подготовленными не только в Казахской степи, но и на Северном Кавказе[692]. В первой главе дается характеристика социальных групп, населявших Казахскую степь, – с этой информации начинались многие сборники обычного права [693]. Вторая и третья главы дают представление о нормах семейного и имущественного права, фиксируя различия между отдельными частями Зауральской и Букеевской орды. Комментарии, составленные к сборнику, свидетельствуют о попытке востоковеда избежать искусственной однозначности при фиксации норм местного права, отображая разные случаи правовой практики – использование и адата, и шариата. Главы пятая, шестая и седьмая содержат сведения о судопроизводстве, преступлениях и наказаниях у казахов[694]. При этом, в отличие от ранних сборников, составитель, по всей видимости, не пытается создать судебник для практического применения, который включал бы правовые нормы, отредактированные в соответствии с российскими представлениями о «цивилизованности» и необходимости гуманизации обычного права (задача, поставленная еще М.М. Сперанским). Существенное смешение материала – включающего ссылки и на наказания по шариату, и на уже вышедшие из обращения нормы права – позволяет рассматривать сборник Осмоловского скорее в качестве этнографического пособия, ориентированного на максимальное устранение пробелов в области местного права[695].

Вторая часть работы Е.Я. Осмоловского является самой оригинальной. Озаглавленная «Особые замечания на сборник киргизских обычаев», она включила попытки составителя определить сотношение адата и шариата. Снабжая этот раздел различными комментариями из мусульманской правовой литературы, составитель явно не сомневался в том, что местная правовая культура включает широкое