Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов

Напротив застыли пятеро стражников. В потёртых кожаных доспехах, с щитами и короткими мечами. Вместе с нами получалось двадцать четыре. Полная триосмия, трижды по восемь.

Триосм Храв, ей командовавший, оказался противоположностью Аферну. Аферн был поджарым, собранным, резким. Говорил по делу, к подчинённым прислушивался. А командир Храв был самолюбивым и болтливым без всякой меры. И я бы не назвал его толстым, однако чувствовалась в нём рыхлость.

Держа в руках кусок грубой кожи с именами, Храв водил по строю взглядом. И в этом взгляде читалось, скорее, не внимание, а желание произвести впечатление.

— Я называю имя, вы подаёте голос, — проговорил он. — Сарн!

— Я! — отозвался один из бойцов.

Храв довольно кивнул, поставил отметку и двинулся дальше по списку. Имена следовали одно за другим. Бойцы откликались, хоть и без особого энтузиазма.

— Так! С этого часа все вы, наёмники, входите в мою триосмию внешней стражи Илоса! — объявил он, выпячивая плотную грудь. — Наш участок на северо-западной стене. С этого дня и вплоть до особого распоряжения вы каждую ночь занимаете пост и несёте караульную службу. В следующий раз я вас здесь искать не буду. Сами идите на стену. Опоздавшим — штраф. Непришедшим — штраф. Сбежавшим — клеймо и изгнание. Всё ясно?

В ответ прозвучало нестройное, но, в целом, согласное мычание. Никто не собирался спорить с командиром. Все мы были официально наняты властями города. И все подозревали, чем дело обернётся.

Храв, удовлетворённый согласием, решил добавить пафоса. Он разгладил пальцами усы и начал толкать речь. Явно заученную и заранее отрепетированную:

— Вам выпала честь, наёмники! Честь стоять на страже Вечного Илоса в час испытаний! Не каждый удостаивается такой чести! Отбросьте уныние и радуйтесь назначению! Город доверяет вам свои стены!

Я слушал это, глядя поверх его головы, на розовеющее небо. «Радуйтесь назначению». Этот наивный командир ещё не знает, что его ждёт. Строит планы на жизнь, на себя, на нас. И сам тоже, небось, «радуется».

Внезапно взгляд Храва остановился на мне. Его маленькие заплывшие глазки ещё больше сузились.

— Ты Ишер, да? — спросил он, и в голосе проскочила нотка любопытства, тут же сменившаяся показным пренебрежением. — Говорят, ты пережил Большую Осаду Кечуна. Правда?

Все взгляды, в том числе уставшие и пустые, обратились ко мне. Я ответил громко и чётко, с положенным служебным рвением:

— Правда.

И коротко кивнул, по неуставной привычке.

— Значит, опытный боец… — не стал придираться Храв, но его губы растянулись в ухмылке. — Отлично. Тогда запомни раз и навсегда: здесь командую я! И если ты вздумаешь лезть с тупыми советами или будешь устраивать глупые выходки… Я тебя не пожалею, и ты быстро отправишься в триосмии смертников. Понял, герой?

Последнее слово он чуть ли не сплюнул на землю. И с такой ядовитой издёвкой, что против воли захотелось заехать ему в рожу. Понадобилось два удара сердца, чтобы взять себя в руки. Зато, когда я посмотрел ему в глаза, на моём лице не дрогнул ни мускул.

— Как скажете, триосм, — ровно ответил я, слегка пожимая плечами.

Мой тон, лишённый, как страха, так и вызова, Храва обескуражил. Видимо, он ожидал либо подобострастия, либо вспышки гнева, на которой можно сыграть. Не получив ничего, командир лишь громко фыркнул. И резко отвернулся, будто я вдруг перестал существовать.

Он для меня, если честно, тоже. Я мог поспорить на десяток золотых, даже полновесных водянок: завтра у меня будет новый триосм. Этот смертный приговор сам себе подписал. Не тем, что на меня вызверился, конечно. Не хватало ещё людей убивать из-за этого. А тем, что отказался учитывать опыт Долгой Осады.

— Ладно! — крикнул Храв, обращаясь уже ко всем. — Эти трое — мои осмы, а с ними мой заместитель!

Он ткнул пальцем в четверых стражников, стоявших позади:

— Сейчас они распределят вас, новобранцы, между собой!

Осмы, трое мужчин с усталыми лицами, привыкшими к рутине, выступили вперёд. Первый, коренастый и молчаливый, обвёл взглядом строй и сказал: «Копейщики, ко мне!». Пятеро бойцов, включая Борка, Одори и Аримира, отделились и встали рядом с ним. Этим количеством он, естественно, не удовлетворился. Прошёлся вдоль строя и отобрал ещё двоих.

Второй осм, потоньше и помоложе, с внимательными глазами, затребовал стрелков. Вот только первой и единственной, кто откликнулся, стала Элия. Она среди нас одна была с луком. Осм, пряча огорчение во взгляде, прошёл вдоль строя, расспрашивая бойцов о навыках. Меня он демонстративно проигнорировал. Выбрал шесть человек, имевших хоть какой-то опыт стрельбы.

Третий осм представился как Лехр. А затем кивком указал всем нам, оставшимся, строиться за ним. Окинул получившуюся шеренгу взглядом, но ничего не сказал. Видимо, он был из тех, кто предпочитает не тратить слова зазря. Одобряю такой экономный подход.

Храв, видя, что распределение закончилось, с довольным видом покивал. А затем, вновь выпятив пухлую грудь, приказал следовать за собой. К этому времени у постоялого двора кучковалось ещё пять будущих отрядов со стражей во главе. Видимо, вскоре гостевой дом гильдии опустеет полностью. Впрочем, это ему на пользу: ещё недавно он был злостно переполнен.

Арсенал стражи, куда нас привели, оказался приземистым зданием из кирпича, потемневшего от времени. И втиснуто это строение было прямо под скос стены Мраморного круга.

У широких дверей толпились люди. Ещё пятеро стражников и девятнадцать подчинённых. Другая триосмия в полном составе. Большинство простых бойцов выглядели как оборванцы. Наша триосмия, набранная из наёмников, казалась на их фоне едва ли не элитой.

Стражники ругались с писарями и кладовщиками. Стоял шум и гам. Воздух гудел от разговоров и лязга железа. Процедура выдачи, поставленная на поток, не пахла разнообразием. Нас провели вдоль длинного стола, за которым сидели угрюмые служащие с глиняными табличками. Имя, печать, кивок — и в руки тебе швыряли снаряжение.

Каждому — грубое копьё с широким железным наконечником, который ещё следовало заточить. Тем, у кого не было защиты, а таких оказалось большинство — плетёный из лозы щит, обтянутый с двух сторон грубой кожей. Между слоями кожи чувствовался насыпанный песок. Щиты были тяжёлыми, неуклюжими. И при первом же ударе, вероятно, растеряли бы часть прочности. Как только песок высыпется через получившуюся дырку. И всё же это были щиты.

На голову полагался кожаный шлем. Истёртый, с пятнами застарелой соли от пота. И пахнущий какой-то дрянью, в которой, по всей видимости, хранился. А