Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов

ещё мгновение назад было людьми, превратилось в кровавое месиво. Это произошло быстро, беззвучно и с чудовищной эффективностью. Стоя на стене, мы видели мельчайшие детали в свете нашёптанных огней. Кто-то из новеньких бойцов даже всхлипнул, отвернувшись.

Стрелы немногочисленных лучников посыпались вниз. Некоторые из них находили цель, попадая песчаным людям в грудь. Поражённые фигуры замирали и осыпались. Но остановить наступление орды у лучников не было шансов. Враги уже подобрались к самой стене, заполняя своими телами сухой ров под ней.

Они цеплялись за камни чёрными когтями и, наклоняясь лицом вниз, подставляли спины для шедших следом. Этими стараниями внизу медленно, но неуклонно росли лестницы из врагов. Они умирали и возрождались, они лезли вверх… И плевать им было на стрелы и камни, которые обрушивались на их головы.

У них не было страха смерти. Потому что смерти, в нашем человеческом понимании, у них тоже не было. И когда первые «живые» насыпи почти достигли зубцов на вершине стены, из глубины орды, из-за сплошной стены песчаных тел, выползли «кровавые персты».

Они были в полтора, а то и в два раза выше человека. Их тела, мощные и скособоченные, напоминали грубые статуи из красновато-рыжего камня. Они двигались тяжело, неспешно, с невозмутимой уверенностью. Их плоть, если это можно так назвать, была покрыта костяными пластинами, будто сросшимися и образующими что-то вроде природного доспеха.

Крохотная голова почти не выступала над массивными плечами. А из черепа торчали три толстых изогнутых рога. И рога, и кривые когти на двупалых руках были цвета запёкшейся крови. Как будто их только что вынули из чьей-то открытой раны. Поэтому этих демонов так и называли.

Кровавые персты шли, расталкивая песчаных людей, как высокую траву. Они направлялись к тем самым живым лестницам, которые создали их меньшие собратья. Наши лучники посылали в нового врага стрелу за стрелой. Воины ближнего боя хватали из плетёных корзин камни и кидали вниз.

И я кидал вместе с ними. Но знал, что это бесполезно. Убивать врагов надо не на острие атаки, а там, в тылу, чтобы обрушить живые лестницы.

Волна монстров плеснула на зубцы. Первый же кровавый перст, выскочив наверх, ускорился. И, прежде чем его насадили сразу на несколько копий, полоснул рогами одного из лучников.

И да, я не возьмусь утверждать, что лучник умер позже проколотого перста…

За два гонга всё превратилось в кромешный ад. Стройная оборона, за которую так ратовал Храв, рассыпалась прямо на глазах. Несмотря на его вопли, на попытки осмов, старавшихся заткнуть дыры, бойцы сдавали скачок за скачком.

Самый плохой прорыв случился на стыке нашего участка и соседнего. Там песчаные люди, при поддержке двух кровавых перстов, сумели создать плацдарм. И как бы бойцы, стоявшие рядом, ни пытались выбить их — ничего не получалось.

Именно туда, в самую гущу, бросился наш осм Лехр, увидев, как падает очередной боец из его отряда. Он не был героем. Обычный стражник, который честно делал свою работу. Я видел, как он с неразборчивым криком врубился в толпу песчаных людей, отсекая мечом когтистые лапы и пытаясь добраться до ближайшего из перстов.

Ему даже удалось. Он всё-таки всадил клинок в щель между костяными пластинами. Но второй кровавый перст, стоявший сбоку, размахнулся и ударил Лехра с разворота, будто тяжёлой дубиной.

Осма отбросило к самым нашим ногам. Отрубив голову очередному песчаному человеку, я наклонился. И, ухватив Лехра за кольчугу, вытащил из горячки битвы. Стражник был, на удивление, ещё жив.

— Несите его в башню к шептуну! — бросил я топтавшимся рядом стрелкам.

С тех пор, как людей начали теснить от парапета, они всё равно стояли без дела. Лишь изредка им удавалось пустить стрелу, и то почти в упор, в лезущего в толчее врага. Лучники теперь больше место занимали, чем реально могли помочь.

Прорыв на границе двух участков держали, по сути, двое. Я — на одном фланге, отбивая атаки на наш фрагмент стены. И незнакомый наёмник с диковатыми, горящими яростью глазами. Вооружён он был необычным для песков прямым и узким двуручным мечом.

Левый бок ему прикрывал молоденький парень со щитом и коротким мечом. Весь в крови и пыли, но ещё живой и отчаянно рубящийся. Как они уцелели в первой мясорубке, одному Отцу Песков известно.

Жаль, что их старания были напрасными. По всей стене кипел отчаянный бой, и люди проигрывали в нём шаг за шагом.

Снизу, по горе тел, выросшей за два гонга, карабкались разом пять кровавых перстов. Они вывалились на стену почти одновременно. Строй защитников дрогнул и попятился, готовясь рухнуть.

И в этот момент Храв меня сильно удивил. Наш никчёмный командир оказался человеком. С криком «За мной!» он бросился к перстам, вместе со своим помощником и одним из осмов. Их храбрость нашла награду: им удалось почти невозможное. Эти трое оттеснили демонов к самому краю и даже скинули троих обратно, вниз. На мгновение показалось, что кризис миновал, но…

В этот самый миг, из темноты за парапетом, прямо там, где стоял Храв, взметнулось нечто огромное. Когти впились в камень стены, клацнули зубы — и огромный качург начал выбираться на стену.

Храв в отчаянной попытке не успел даже поднять щит. Огромная лапища ударила его по пухловатому торсу. Не проткнула, а именно ударила, но с чудовищной силой. Влажно хрустнув, тело бывшего триосма кувыркнулось, сбивая попавшихся на пути бойцов.

И без звука рухнуло со стены в город, в темноту Глиняного круга.

Я уже бежал к качургу, снося щитом лезущих по пути врагов, а иногда и расталкивая союзников. Нельзя было дать этому чудовищу выбраться на самый верх. Сейчас качург висел на краю, неуверенно цепляясь за зубцы. Но если он влезет, начнётся бойня, после которой наш участок окончательно падёт. И тогда орда хлынет на стены через эту брешь.

Пока я бежал, качург успел натворить дел. Пятерых бойцов, пытавшихся сдержать его клешни и хвост, размазало в кровавые лепёшки. Ещё четверо, отброшенные мощными ударами, с криками корчились на каменных плитах.

Из всего командования на ногах остался лишь один из осмов Храва. Тот самый, что накануне вечером забирал копейщиков. Его лицо было белым, как мел, он пошатывался, но пытался что-то кричать, собрав вокруг бойцов своей осмии.

У качурга была другая проблема. Эта тварь ещё не закрепилась. Его чудовищное тело, покрытое бронёй, возвышалось над парапетом лишь наполовину. Он цеплялся за зубцы могучими конечностями, изо всех сил пытаясь подтянуться наверх. Однако при этом топтал и расплющивал песчаных людей, составлявших