Медоед 12 - Макс Гудвин

Форма сидела хорошо и даже была приталена словно я и правда служил в НАТО, дроны подготовлены, а ночь медленно начала овладевать пространством вокруг. Обещанный снег с дождём пошёл как раз «вовремя». И я спрятался от него в кузове авто, накрыв дроны картоном, разобрав их же коробки. Проверяя постоянно, там ли Ложный Медоед, мне почему-то казалось, что он в последний момент что-то почует и куда-нибудь денется, хотя, если эту тварь притащили сюда нацисты из другого мира, условно конечно, то никуда он не убежит, а даже наоборот — будет ждать меня там.

Посещали меня и другие мысли, потому что из гражданской одежды я переложил вместе с документами и золотую монету, невольно вспоминая того, кто представился Бескрылым царём вонючих болот Артаином.

«Но о том, чей ты сын, тебе лучше у матери своей спросить…» — прозвучала в голове непрямая цитата.

Странно, конечно, важна ли эта деталь, и как мне теперь представляться вечным: «Вячеслав, сын незнама кого, из Томск-града»? Или так: «Я бастард Вячеслав, прозванный Медоедом»? А если я — не я и жопа не моя, то каково влияние Эдикта на человека, который по сути не изменился, но сам Эдикт был написан неправильно?

Как эта штука закрепляется за вернувшегося вечного, на основании чего? И самое главное — что спросить-то не у кого. Наши в ОЗЛ тут же сдадут Берёзе, даже Тиммейт. А Берёза быстренько подготовит для меня новый контракт, читай — Эдикт.

А по сути… Что сдерживает вернувшегося, обретшего силы, кроме Эдикта? Что мешает мне прибыть на остров Эпштейна и завалить всех их подчистую? Лишь Эдикт, который работает безусловно. Но я ведь теперь начинаю сомневаться в том, что я сын Игоря. Или это тот демон так постарался, что одним разговором нарушил мои семейные установки?

И я посмотрел на часы: на телефоне было чуть больше 24-х. Ещё четыре часа до времени, когда сон скуёт сознание солдат НАТО… И, открыв телефон, я набрал 000666000 и добавочный 5407. Посмотрев на номер, ощущая себя глупо, но вдруг меня обуяла зевота, а веки потяжелели, и я откинулся на спинку водительского кресла и…

В этом лесу было теплее, чем в Эстонии, наверное, градусов двадцать тепла, но в этот раз сидел он — на том самом пне, который порос мхом.

— Суток не прошло, Вячеслав, — произнёс Артур.

Он был всё так же в чёрной коже, но мне показалось, или у него на лице появилась чёрная борода, и теперь он походил на байкера.

— Не прошло, — согласился я. — У меня вопрос.

— На который ты хочешь получить ответ? — улыбнулся Артур.

— В этом суть вопросов, — парировал я.

— Я тебе ответ, а ты мне что? Второй клинок? — усмехнулся он.

— А что тебе надо? Может, ответ на вопрос не столь значим? — спросил я, понимая что начался торг.

— Ради незначимых вопросов мой номер не набирают. Опять же княжна Берёза не одобрит твои встречи с нечистью, — он посмотрел мне в глаза, словно читая моё отношение к старшим по должности.

— А ты падший ангел, да? — спросил я, чтобы не употреблять слово «демон».

— Прошу, не оскорбляй наше общение глупыми вопросами. Уверен, что ты не именно это хочешь узнать. Давай, Медоед, задай свой главный вопрос, а я скажу, какая у него цена.

— Я вечный, на меня наложен Эдикт, но Эдикт называет меня Вячеславом, сыном Игоря, а ты сказал, что я не сын Игоря. И мой вопрос в том: как теперь работает Эдикт, учитывая, что условия уравнения изменились? — сформулировал я свою мысль.

— М-м-м, — протянул Артур. — Цена ответа две ни в чём не виновные жизни.

— Чё так дорого? — спросил я.

— Я тебе не Ёзеф из камеры Вольфрама Зиверса, и это ещё дёшево, — усмехнулся Артур, Зиверса я знал, а вот Ёзефа нет.

— Ты вроде влиятельное существо, а просишь тупо-глупо убить, — покачал я головой, скривив губы в улыбке разочарования.

— Но ты торгуешься. А значит, цена верная. По крайней мере для тебя. Это как знаешь… — он усмехнулся. — Есть два типа людей: когда им даёшь кнопку, объясняя если нажать которую случайный человек умрёт, они вначале чураются её, но если дать за нажатие миллион денег местной валюты, то они жмут почти всегда. А есть другие люди, которые готовы жать кнопку просто потому что могут, готовы даже доплатить. С таких берёшь деньги, потому что можешь. Ты, Медоед, какой человек?

— Я прежде чем убить, читаю обвинительное заключение, а уже потом исполняю, — вздохнул я. — Рад был увидеть, я пойду, пожалуй.

— Спасибо за ложь, — улыбнулся Артаин. — Однако ты всё равно заплатишь эту цену.

— Хуй там плавал, — произнёс я, открывая глаза в машине каршеринга, а снег уже заполонил края лобового стекла сделав белую пушистую рамку.

«Двух невинных людей тебе? Пошёл ка ты на хуй, бесодрянь!»

Ночная дорога была пустынна, но вдруг из-за лесного поворота сверкнули фары.

«Блядь», — подумалось мне, и я, посмотрев, что места на дороге достаточно, чтобы проехать, стал ждать.

И машина, поравнявшись со мной, моргнула мигалками и издала звуковой сигнал.

— Härra, kas Teiega on kõik korras⁈ — заговорило СГУ; рядом с тачкой поравнялся полицейский пикап с надписью POLITSEI.

— Тиммейт, переводи! — приказал я.

— Сэр, с вами всё в порядке? — перевёл ИИ.

И я открыл правое окно, чтобы видели мою форму, — благо темно на улице, и дроны спрятал под коробки.

— Хай, гайс! Ол окей! Самфинг нот райт виз кар, — произнёс я.

— Хорошо, сэр, мы можем подвести вас до части, — произнёс Тиммейт.

«Блядь», — подумал я снова.

— Это не обязательно, парни, — выдал я на английском.

— Тут всего два километра, садитесь к нам. — Они смотрели на меня: молодой и возрастной коп, и оба улыбались.

— Окей, — кивнул я, натягивая улыбку тоже. — Сейчас заберу сумку.

Выйдя из авто, я подошёл к задней двери и, открыв её, взял ППК-20 и, приведя его в боевую готовность еще в салоне, вышел