Иван Великий 2 - Михаил Шерр

надо делать с мельницей. Кроме этого наберите людей в десять раз больше и обучите как все хорошо перемалывать. Кроме этого пока ничего не делать. Смешивать не надо. Насыпать в мешки и пусть пока стоит.

Сегодня я сделал хоть и очень важную, но малую часть дела. Помимо зернения получаемой пороховой мякоти, надо наладить производство правильного древесного угля. А самое главное, своей отечественной селитры. Сырья для её производства уже сейчас просто море, надо просто немного потрудиться и построить необходимое количество селитряниц. И вся проблема опять в одном: как мне подать моё знание.

Мне позарез нужны иноземные специалисты, я буду без проблем выкладывать перед другими свои знания, говоря что какой-нибудь Антонио из Пизы или Рудольф из Нюрнберга натолкнул меня не них. А пока придется хитрить и придумывать какие-то невообразимые версии.

— Гаврила, распорядись в чистые сухие мешки насыпать толченой серы одну долю, еще одну толченого угля и пять долей селитры. Всё конечно отдельно и чтобы было не больше пуда. И отдай Сергию.

Всю обратную дорогу я анализировал увиденное и размышлял о том, что и как делать. Время конечно есть, большое количество пороха потребуется не завтра. Главное быстро освоить его зернение и на первое время хватит уже произведенной мякоти.

Если бы не мешочки с пороховыми ингредиентами, то я с Яузы сразу же бы отправился в Москву, но пришлось сначала ехать в Воробьево чтобы оставить их там. Заодно я хотел поручил Свиблову пристроить на сегодня Алексашку, но Андрей меня опередил.

— Государь, разреши Алексашке у моих на ночлег встать? — спросил он, когда мы въезжали в Воробьево.

— Разрешаю, определишь его и сразу же ко мне, я в Воробьево долго не задержусь. Надо бы побыстрее в Москву вернуться.

В Кремле я оказался с первыми сумерками и сразу же пошел к отцу. Великий Князь Василий сидел в постели. Рядом с ним была жена, моя мать, а на лавках, поставленных рядом с его одром или постелью, расположилось несколько бояр и митрополит Иона.

Но сути дела это наверное первое после падения отца боярское сидение. Из его постоянных участников нет только Басенка, но появилось новое лицо: Петр Федорович Челяднин, старший сын Федора Михайловича.

Он у постели отца появился в первый день после падения отца и находится при нем неотлучно и похоже что с него начнется история придворного чина под названием постельничий. Великим Князьям в спальнях конечно уже давно помогают спальники, но постельничий это будет совсем другое. Он почти всегда при князе, как правило даже спит в той же спальне и князя сопровождает даже в бане, только в постели с женой князь обходится без него. У меня такого человека не будет, хотя в известной мне истории они появились именно в конце правления Ивана Третьего и просуществовали до Петра Первого.

Что до меня обсуждалось я не знаю, при моем появлении бояре дружно встали и ушли. Осталась только мать, митрополит и молодой Челяднин, который вместе с отцом отошел к самой двери отцовской спальни.

Дождавшись когда все выйдут, отец сказал:

— Рассказывай, Иване, до поподробнее.

Я подробно рассказал обо всем что у меня было после нашей последней встречи. Отец внимательно выслушал меня ничем не проявляя своего отношения к услышанному. Только когда я сказал, что привез в Воробьево мешки с измельченными компонентами зелья, недовольно покачал головой.

— Зачем тебе они нужны, Иване.

— Опыту с зельем буду проводить.

— Слово то какое чудное ты сказал, опыты, — недовольно сказал отец. — Смотри не взорвись.

— Не взорвусь, там отец не на чем. Зелья с этого будет всего ничего.

— Все равно смотри. А что будешь делать с карандашами? — отец решил сменить скользкую пороховую тему на более приятную.

— Еще не решил?

— А тут и решать нечего, отдавай Ховрину, пусть продает, — он категорично высказал свое мнение. — Твои мастеровые говоришь быстро их тебе наделают.

— Думаю, что да.

— Вот и продавай, деньги пусть в твою личную казну идут, подаренные наверное быстро кончаются. Ходом ведь идут.

— Это точно, — со вздохом согласился я.

— Вот я поэтому и говорю, отдай все свои карандаши Ховрину. Пусть продает их своим сурожским гостям.

— Хорошо, батюшка, я так и поступлю.

Митрополит слушал молча, но я видел, что он был согласен с мнением отца.

Закончив с карандашным вопросом, я решил что пора решать другой по настоящему животрепещущий для меня.

— Владыка, помощи прошу, — обратился я к митрополиту, стараясь делать это как можно более почтительно, но он сразу же напрягся, видимо ожидая что я опять предложу что-нибудь радикальное.

Специально выдержав паузу, я перешел к сути дела.

— Мне для создания нового войска, которое в ближайшее время разгромит Орду и избавит Русь от унизительной и тяжелой зависимости, требуется много грамотных людей в войске и среди ремесленников. А учительных людей у меня мало, вернее почти нет. Пришли, Владыка, на полгода в Воробьево свою монастырскую братию, для начала хотя бы человек двадцать, — Иона внимательно слушал меня и из-зо всех сил пытался сохранять невозмутимость.

Ватикан решил предпринять еще одну попытку подчинить себе русскую церковь, и скоро попытается поставить на Московскую кафедру своего ставленника. В этом году к Ионе гонцы из-за границы прибывают два-три раза каждый месяц. Он в курсе происходящего в Риме и захваченном османами Константинополя и понимает что без поддержки Москвы придется покориться римскому назначенцу. А фактическим правителем Московского княжества болезнь отца сделала меня.

Поэтому митрополит размышлял не долго. Он уже отлично знает, что решения по моим просьбам надо принимать практически сразу же, что со мной не получается сказать подумаю и делать это в лучшем случае несколько дней. Если молодой Великий Князь просит, то решать надо тут же.

Но все равно я ожидал, что митрополит начнет что-то уточнять относительно моих планов борьбы с Ордой, и был удивлен, что он почти сразу же согласился.

— Хорошо, Иване, отправляй во все московские монастыри свою княжескую грамоту, а я тут же свою послушную. Но я вижу, что ты меня хочешь еще о чем-то попросить.

То, что Иона прочитал меня и понял, что мне еще что-то от него надо, не удивительно, митрополитом он стал не просто так и естественно откладывать в долгий ящик не стал.

— Да, Владыка, прошу разрешения и благословения читать на твоем дворе летописи, которые хранятся в твоей казне. До Батыева нашествия на Руси было много ремесел которые погибли. Вот я и хочу найти в летописях что-нибудь об этом, чтобы послать в те местности людей. Может быть