Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна

Я резко повернулась:

— Отпусти.

Он отпустил сразу.

Ренат сам протянул руки, позволяя надеть наручники.

Вот это ударило сильнее всего.

Не металл. Не задержание.

То, что он сделал это сам. Без борьбы. Потому что понимал: если сейчас начнет сопротивляться, Горицкий снова переведет все в картинку отстраненного майора, сорвавшего официальный брифинг.

— Ренат, — сказала я.

Он посмотрел на меня так, будто в зале больше никого не было.

— Не оправдывайтесь за меня. Говорите про приказ.

— Вы не можете просто…

— Могу. И должен.

— Почему?

— Потому что если они забирают меня, значит, запись настоящая.

Я не сразу поняла.

А потом поняла.

Горицкий своим приказом задержать Рената при камерах подтверждал: он испугался не скандала. Он испугался показаний майора и записи. Испугался связки.

Но это понимание не делало легче смотреть, как на Рената надевают наручники.

Один из сотрудников взял его за плечо.

— Пойдемте.

Владислав шагнул вперед.

— Я еду с ним.

— Вам отказано, генерал, — сказал второй сотрудник. — Есть распоряжение не допускать вас к задержанному до оформления.

— Чье распоряжение?

Ответа не было.

Горицкий уже отходил от стола, окруженный своими людьми. Камеры снимали все. Его лицо оставалось собранным, но теперь в этой собранности появилась трещина. Не первая. Но самая видимая.

Милана кричала в телефоне:

— Тая! Слышишь меня? Не подписывай ничего! Я еду! Рахманову передала!

Я почти не слышала.

Я смотрела на Рената.

Он проходил мимо меня.

Очень близко.

Я могла бы коснуться его руки, если бы не наручники и чужие пальцы на его плече.

— Вы сказали, что будете рядом, — произнесла я.

Голос дрогнул. Я ненавидела это, но не смогла удержать.

Ренат остановился на секунду.

— Я рядом.

— Вас уводят.

— Это другое расстояние.

Не красивая фраза. Не утешение. Просто его способ не дать мне развалиться.

Я сглотнула.

— Я вытащу вас.

Впервые за все время он улыбнулся почти настоящей улыбкой. Усталой, короткой, но настоящей.

— Сначала вытащите правду.

Его увели.

Двери зала закрылись за ним.

И только тогда шум обрушился обратно: вопросы, камеры, голоса, чьи-то звонки, распоряжения. Агата спорила с техническим сотрудником, требуя сохранить копию записи. Владислав говорил с кем-то по телефону так тихо и страшно, что люди рядом отступали. Милана все еще была в динамике, уже не крича, а отдавая команды.

Я стояла посреди зала и смотрела на дверь, за которой исчез Ренат.

В этот момент ко мне подошел журналист. Молодой, с блестящими глазами человека, который уже чувствует громкий материал.

— Таисия Владиславовна, можно вопрос? Вы подтверждаете личную связь с майором Сарматовым? Можно ли сказать, что он пожертвовал карьерой из-за вас?

Владислав резко повернулся, но я подняла руку.

Не ему. Себе.

Я посмотрела в камеру рядом с журналистом.

— Майор Сарматов не жертвовал карьерой из-за меня. Он сказал правду о приказе, который отправил людей в опасный сектор. Если вам нужен скандал, он рядом: погибшие сотрудники, подмененный канал, похищенный сын свидетельницы и запись, где заместитель главы ведомства требует закрыть нижний уровень. А моя личная жизнь не является алиби для преступников.

Зал стал тише.

Я продолжила:

— Да, я бывшая жена генерала Аксенова. Да, сегодня утром меня пытались выставить любовницей майора Сарматова. Да, я была психологом Никиты Селивана. И именно поэтому я говорю: Никита не был нестабильным лжецом. Он был свидетелем. Его не услышали. Теперь услышат.

Я отошла от микрофона.

Ноги дрожали.

Но я стояла.

Владислав подошел ко мне не сразу. Сначала дал мне закончить самой. Потом тихо сказал:

— Ты держалась.

Я посмотрела на него.

— Не хвали меня так, будто я сдала норматив.

Он прикрыл глаза на секунду.

— Прости. Я хотел сказать иначе.

— Как?

Он посмотрел туда, где увели Рената.

— Я горжусь тобой. И понимаю, что уже не имею права говорить это как муж.

Сердце болезненно сжалось.

— Но говоришь?

— Как человек, который слишком поздно увидел, какая ты сильная.