Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна

Я не ответила.

Потому что это было больно.

Потому что где-то внутри женщина, которая семь лет ждала от него таких слов, все еще была жива. И потому что рядом уже не было мужчины, который научил меня слышать вопрос «куда?» вместо приказа «поехали».

Агата подошла к нам с планшетом.

— Копия ушла Рахманову. Милана получила файл. Горицкий не сможет убрать запись полностью.

— А Ренат? — спросила я.

Ее лицо стало серьезным.

— Его повезут не в обычное отделение. Скорее всего, в ведомственный изолятор на Лесной.

Владислав напрягся.

— Горицкий не имеет права.

— Горицкий только что приказал задержать его на глазах у камер, — сказала Агата. — Право его сейчас не интересует. Ему нужно изолировать Сарматова до того, как тот даст официальные показания Рахманову.

— Значит, едем на Лесную, — сказала я.

Владислав посмотрел на меня.

На этот раз в его глазах не было запрета.

Только понимание, что если он скажет «нет», потеряет не меня даже, а последний шанс быть рядом честно.

— Едем, — сказал он.

Милана в телефоне почти взвыла:

— Никто никуда не едет без адвоката!

Я подняла разбитый телефон к губам.

— Тогда догоняй.

— Тая!

— Милана, он заплатил собой, чтобы нас услышали. Теперь наша очередь.

Я отключила звонок не потому, что не хотела слушать. А потому, что если продолжу, она найдет слишком разумные слова, и мне станет страшнее.

Мы вышли из зала через боковую дверь.

В коридоре уже толпились журналисты, сотрудники, охрана. Кто-то пытался задать вопрос Владиславу, кто-то выкрикивал мое имя. Агата шла впереди, открывая путь так уверенно, будто всю жизнь занималась не прессой, а эвакуацией людей из горящих зданий.

У выхода я на секунду остановилась.

На большом экране в холле шла трансляция брифинга с задержкой. Я увидела себя у микрофона. Бледную, с прямой спиной, с глазами женщины, которую пытались пристыдить и не смогли.

Потом экран сменился кадром, где Ренат стоит с поднятыми руками, и на него надевают наручники.

Я не отвернулась.

Запомнила.

Не как картинку унижения.

Как долг.

Владислав стоял рядом.

— Таисия.

— Что?

— Сарматов поступил правильно.

Я медленно повернулась к нему.

— Знаю.

— И я помогу его вытащить.

Я смотрела на бывшего мужа и впервые за долгое время не пыталась понять, что в его словах скрыто. Он говорил просто. Возможно, из вины. Возможно, из уважения. Возможно, потому что наконец понял: любовь ко мне не дает ему права ненавидеть того, кто оказался рядом, когда он сам потерял это место.

— Тогда поехали, — сказала я.

Он открыл передо мной дверь на улицу.

Не как хозяин положения.

Как человек, который предлагает выход.

Я вышла сама.

На ступенях телецентра стоял холодный ветер. Утренний скандал уже разлетался по сети. Горицкий еще был на свободе. Ренат — уже нет. Правда впервые прозвучала вслух, но за нее немедленно выставили счет.

Цена майора оказалась выше, чем я успела испугаться.

И я собиралась ее оспорить.

ГЛАВА 13. Настоящий приказ

На Лесную мы не доехали.

Милана перехватила нас у поворота к ведомственному изолятору так, будто всю жизнь тренировалась вставать поперек генеральских машин. Ее такси резко остановилось у обочины, она вышла под холодный ветер, не застегнув пальто, и подняла руку.

Владислав затормозил.

Я сидела рядом с ним на переднем сиденье. Агата была сзади, с планшетом и папкой на коленях. В машине пахло бумагой, мокрой одеждой и той особой злостью, которая держит человека на ногах лучше кофе.

— Если она сейчас начнет кричать, я не обещаю, что выдержу, — сказала Агата.

— Она начнет не с крика, — ответила я. — Сначала будет юридический удар.

Милана уже подошла к моей двери и распахнула ее.

— Выйди.

— Мы едем за Ренатом.

— Нет. Сейчас ты выйдешь, вдохнешь воздух и перестанешь нестись в ведомственный изолятор без плана, как человек, которому очень хочется подтвердить все обвинения Горицкого.

Я сжала ручку телефона.

— Его увезли.

— Да. И если ты сейчас приедешь туда вместе с бывшим мужем-генералом, Агатой Веренич и лицом женщины, которая готова вцепиться в решетку, Горицкий получит новую картинку: нестабильная свидетельница пытается сорвать законное задержание любовника.

Слово ударило.

Любовника.

Я знала, что это не ее слово. Знала, что она говорит