Кровь зимы - Екатерина Насута

— Сотня тысяч в цитадели, из них тысяч пять, а может, уже и меньше, — одаренные с благословенной кровью. А ещё пару десятков тысяч — просто одаренные, которые и продляют агонию этого проклятого места, — княгиня подошла к окну и рывком задернула шторы. — Остальные живут меж двух стен. И считают, что всё идёт как должно. Как заповедано…

Странная.

Нет, все они тут, но её Кая совершенно не понимает.

— Поэтому, как видишь, найти кого-то здесь крайне сложно… особенно во внешнем городе. Чем дальше от центра, тем больше хаоса. Служанок прислать?

— Нет. Я сама справлюсь.

— Завтра с утра снимем мерки. Не дело это, когда княгиня чужих обносках ходит. Платье… на утро прикажу подобрать что-то из моего или Белавы, она тебе ближе по фигуре…

— Я не хочу платье, — Кая представила, как она будет двигаться во всех этих платьях в пол, с длиннющими рукавами. Ей и нынешний наряд, довольно простой, по сравнению с тем, что был на Велиславе Изяславовне, казался неудобным. — Я…

— Платье всё одно нужно будет. Сейчас взгляды стали много… свободнее. И с учетом твоего воспитания, как и положения, многие закроют глаза, если ты выберешь мужской наряд, но вот в Думу или во дворец к Великому князю являться в таком виде не след. Как и встречать гостей. Правила…

Кая кивнула.

Ладно.

Крыс говорил, что упорствовать стоит в вещах, которые действительно важны.

— Вот и хорошо… служанок тоже подберем завтра. Сама посмотришь, кто тебе глянется. Сильно им не доверяй, но и одной тебе будет сложно.

— Я привыкла…

— Привычки придётся менять. Ты же не станешь сама мести полы или вон белье на кровати менять? Можно, безусловно, ты в своем праве, но у княгини Скопиной есть дела и поважнее…

Смеется?

Пусть.

Кая кивнула.

— Отдыхай… — Велислава Изяславовна вышла и снова напомнил. — Дверь. Не открывай.

А засов имелся. И серьезный такой. Кая задвинула его не без труда. И к окну подошла. Решетки? Надо же… это княжеские покои или тюрьма? Если и так, то комфортная.

— Что скажешь? — спросила она у гончей.

— Р-ра, — та выплыла в мир туманом и, превратившись в уже довольно рослого зверя, ткнулась в колени. Язык скользнул по руке, и прикосновение это было очень даже реальным.

— Вот и я так думаю, — Кая почесала за ушами. — Она много говорит. И наверное, даже не врёт. Или почти не врёт.

Но это не значит, что ей стоит верить.

Глава 21

Глава 21

Ночь.

Ночь — время не для всех.

Ночью Ветра обретают голос, и по мостовой вьется позёмка. Танцует, порой складываясь в фигуру то ли женщины, то ли девочки… одни говорят, что она прекрасна, другие, наоборот, клянутся, что ужасней не видали. И всяк описывает по-своему.

Но сходятся, что если заметит она, то шагнет, окажется рядом, заглянет в глаза и вытянет душу из тела.

Врут.

Крыс говорил, что нет никакой Предвестницы, что всё это блажь… а была бы, кто б о ней говорил? Крысу Кая верила больше.

И темноте.

Здесь она иная. Густая, тягучая и тёплая, пахнущая пылью. Кая не собиралась засыпать. Надолго. Она бы вовсе не ложилась, но потом подумала, что без сна и пары дней не протянет. А значит, надо. Но вот огромная кровать на резных ножках ей не понравилась. Кая обошла её дважды, а гончая, запрыгнув на перины, потопталась по ним изрядно. Фыркнула и соскочила.

От перин тоже пахло пылью.

А вот маленький диванчик, обтянутый желтым сафьяном, подошел. Кая легла, закрыла глаза, сказав:

— Охраняй.

И мокрый нос коснулся пальцев.

Сон…

Сон был муторным.

Сперва ничего-то, обычная суета, когда то ли бежишь, то ли падаешь куда-то. Почти просыпаешься, чтобы встряхнуться и вернуться в сон. А потом он изменился. Резко.

Снова зал. Свет. Коридоры. Такие, знакомые. Теперь знакомые. Лестница. Эту лестницу ни с чем не спутаешь. Она свивается каменными кольцами, прижимаясь к стене башни и тянется вниз. Кая идёт по ней.

Она не одна.

Кто-то держит за руку.

— Не бойся… главное — не бойся, — этот человек всё повторял, не веря, что Кая вовсе и не боится.

Чего?

И зачем ей бояться?

Она хотела спросить, но сон вязкий. А вот камень под пальцами она ощущает как настоящий. Кая ощупывает его, каждую трещину, будто в них ответ.

Или зацепка?

За что она цепляется? За память? Стоило подумать, и сознание раздвоилось. Часть его осознавала, что Кая спит. И смотрела словно со стороны. А часть продолжала существовать в этом сне.

Только уже не на лестнице. Место изменилось. Зал? Нет… коридор. И