Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

путь к цели, которую не сможет предсказать ни один человек; и, наконец, всего лишь два года назад достигнута концентрация экономики. Ее двумя примерами колоссальной важности являются «Стальной трест» с объемом капитала в 1,5 млрд долл. и объединение северных трансконтинентальных железных дорог. В таком случае разве не является очевидным, что любой исследователь, ищущий объяснения демократии в социальных и экономических силах, лежащих в основе политических форм, должен изучить условия, которые создали наши демократические институты, если он хочет оценить эффект этих огромных изменений? В качестве вклада в подобное изучение давайте сейчас обратимся к рассмотрению вопроса о той роли, которую в формировании нашей демократии сыграл Запад.

С самого начала заселения Америки регионы фронтира неуклонно стремились к демократии. В Виргинии, если взять лишь один пример, она может быть прослежена в столь раннее время, как период восстания Натаниела Бэкона, за сто лет до провозглашения нашей Декларации независимости. Мелкие землевладельцы и арендаторы, видя, что власть постепенно переходит в руки богатых плантаторов, контролировавших церковь, государство и землю, подняли бунт. Поколением позже при губернаторе Александре Спотсвуде мы обнаруживаем столкновение между поселенцами фронтира и землевладельческим классом побережья. Демократия, с которой Спотсвуду пришлось бороться и на которую он так горько жаловался, представляла собой демократию мелких землевладельцев и арендаторов, недавних иммигрантов, законтрактованных слуг, которые после истечения срока своих договорных обязательств, уходили во внутренние районы, чтобы обзавестись там земельным участком и заняться фермерством в качестве первых поселенцев. «Война регуляторов», разразившаяся буквально накануне Американской революции, показывает непреклонное упорство, с которым велась борьба между классами внутренних районов и побережья. Декларация жалоб, которую в это время составили жители отдаленных графств обеих Каролин против аристократии, доминировавшей в политике этих колоний, демонстрирует борьбу между демократией фронтира и утвердившимися у власти классами, которые распределяли места в легислатуре таким образом, чтобы сохранить за собой эффективный контроль над правительством. И действительно, в канун Американской революции можно выявить четко определяемый пояс демократической территории, простиравшийся от внутренних районов Новой Англии и далее через западную часть штата Нью-Йорк, Пенсильванию и Юг{274}.

В каждой из колоний этот регион находился в конфликте с господствующими классами побережья. До Революции он составлял квази-революционное пространство и являлся фундаментом, на котором позднее была образована Демократическая партия. Таким образом, именно на Западе в период до провозглашения Декларации независимости впервые проявилась открытая борьба за демократическое развитие, и именно в этом регионе уже появились основополагающие идеи американской демократии. Такое противостояние можно отметить и во времена Революции и Конфедерации. В районах фронтира Новой Англии вдоль западных рубежей Пенсильвании, Виргинии и обеих Каролин, а также в общинах за Аллеганскими горами поселенцы требовали организовать независимые штаты, основанные на демократических положениях. В своих неудержимо энергичных петициях они добивались самоуправления в соответствии с теорией, согласно которой каждый народ имеет право создавать собственные политические институты на отвоеванной у дикой природы территории. Эти революционные принципы, основанные на естественных правах, за которые выступали прибрежные колонии, были восприняты с энергией фронтира при попытке применить их к районам Запада. Читая петиции жителей пограничья, в которых они осуждают власть, осуществляемую богатыми владельцами крупных земельных имений побережья, ссылаются на свои заслуги по завоеванию диких местностей и требуют права владения теми землями, за которые они воевали с индейцами и которые с помощью топоров привели в цивилизованное состояние, невозможно не увидеть в этих общинах фронтира колыбель воинственной демократии Запада. «Глупец может иногда сам лучше надеть на себя свое пальто, чем мудрый человек мог бы это сделать для него», — такова философия этих петиционеров. В этот же период происходили выступления во внутренней сельскохозяйственной части Новой Англии против торговцев и крупных землевладельцев побережья, из которых восстание Даниела Шейса наиболее известный, хотя и не единичный случай.

Ко времени Конституционного конвента эта борьба за демократию привела к достаточно очевидно выраженному разделению на партии. Хотя на первых порах эти партии не осознавали связи между собой в различных штатах, имелись схожие проблемы, по которым происходил раскол почти во всех штатах. Требования эмиссии бумажных денег, отсрочки исполнения судебных приговоров в отношении должников, освобождения от чрезмерного налогообложения выдвигались во внутренних аграрных районах каждой колонии. Подъем этого важного движения вызвал опасения богачей, и в ходе дебатов в Конституционном конвенте в 1787 г. об основах избирательного права для проведения выборов в палату представителей лидеры консерваторов без колебаний потребовали сохранения имущественного ценза, что дало бы побережью превосходство над внутренними районами. В результате этих споров вопрос о праве на участие в выборах конгрессменов был оставлен на усмотрение штатов. Тем самым фактически во всей стране в целом вводился имущественный ценз, и только по мере развития внутренних районов эти ограничения постепенно были заменены прямым избирательным правом для мужчин.

Томас Джефферсон в период президентства Дж. Вашингтона объединил все эти разрозненные демократические тенденции в созданной Демократической республиканской партии. Джефферсон был первым пророком американской демократии, и когда мы анализируем основополагающие особенности его доктрины, становится ясно, что доминирующим элементом было влияние Запада. Он родился в середине XVIII в. на виргинском фронтире у подножия Голубого хребта. Его отец был первым поселенцем. Джефферсоновские «Заметки о штате Виргинии» со всей ясностью раскрывают концепцию автора о том, что демократия должна иметь сельскохозяйственный базис и что развитие промышленности и городская жизнь опасны для чистоты политического организма. Простота и экономия в управлении, право на революцию, свобода индивидуума, вера в то, что те, кто завоевывает свободные земли, имеют право формировать собственное правительство по своему усмотрению, — все это части платформы политических принципов Джефферсона, и все они являются элементами, весьма характерными для демократии Запада, в условиях которой он родился.

В период Революции Джефферсон осуществил серию мер, направленных на то, чтобы отдать власть в Виргинии в руки поселенцев внутренних районов, а не аристократии побережья. Отмена законов о майоратном наследовании и праве первородства разрушила бы огромные поместья, на которых основывала свою мощь плантаторская аристократия. Отмена положений о государственной церкви еще более сократила бы влияние партии побережья, усилив тем самым диссидентские секты внутренних районов. Джефферсоновская программа всеобщего государственного образования отражала ту же тенденцию, а требование запрещения рабства было характерно для представителя Запада, а не для старой приморской аристократии. Полное согласие Т. Джефферсона с экспансией на Запад достигло кульминации в покупке Луизианы. Короче говоря, тенденциями джефферсоновского законодательства являлись замена господства плантаторской аристократии доминированием тех сил внутренних районов, которые безрезультатно пытались добиться своих свобод в период восстания Натаниела Бэкона.

Тем не менее Джефферсон был Иоанном Крестителем демократии, а не ее