Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

расширению территории страны, а Даниел Уэбстер называл Закари Тейлора «полковником фронтира». В период, последовавший после эпохи Джексона, власть от региона Кентукки и Теннесси перешла на границу р. Миссисипи. Однако естественные демократические тенденции, которые ранее проявились в штатах Мексиканского залива, были уничтожены распространением хлопка и развитием в этом регионе крупных плантаций. То, что было типично для демократии фронтира во времена Революции и Эндрю Джексона, теперь можно было увидеть в штатах между реками Огайо и Миссисипи. И так же как Джексон является типичным демократом региона Кентукки и Теннесси, так и Авраам Линкольн является самым полным воплощением периода первых поселенцев на Старом Северо-Западе. Он — истинное олицетворение демократии Запада. О нем можно говорить только словами великой «Оды, прочитанной на годовом акте в Гарварде» (1865)[71] Дж.Р. Лоуэлла:

Штампы Старого Света отшвырнув,

Для него она выбрала глину чистейшую

Из груди богатейшего Запада

Из лучшего материала

Она вылепила героя

Мудрого, стойкого, Богом вдохновенного, честного.

..............................................

Его ум не высился, как

Одинокий пик гор

Над редкими полосками облаков,

То видно его из морей, то пропадет

он из вида.

Нет, это как прерии, радушные,

ровные,

Плодородные и дружбу несущие

всему человечеству,

Но близкие к нему и любимые самыми

далекими звездами —

Ничего общего с Европой,

Или с Европой, которая смотрит

на восток,

Прежде чем имена рабов и лордов

Оказались стерты

Замыслом природы о равенстве.

Это новое порождение нашей новой

земли —

Первый американец.

Образ жизни первых поселенцев, который вел Линкольн, в своих важных аспектах отличался от демократии фронтира, олицетворением которой был Эндрю Джексон. Джексоновская демократия была индивидуалистичной, пронизанной спорами и стремилась к идеалу местного самоуправления и экспансии. Авраам Линкольн представляет скорее слои пионеров, которые вступили в леса великого Северо-Запада, чтобы построить себе дом и обеспечить себе лучшую долю в обстановке неуклонно развивающейся индустрии. В демократии Юго-Запада промышленное развитие и городская жизнь были незначительными факторами, но для демократии Северо-Запада они составляли саму суть ее жизни. Расширить район лесной вырубки, бороться с другими поселенцами за овладение промышленными ресурсами богатых провинций, дать своим детям возможность получения образования, улучшения своего экономического положения, такого улучшения жизни, которого сам пионер был лишен из-за тяжелейших условий своего существования, — таковы были некоторые идеалы региона, куда переехал Линкольн. Местные жители строили сообщество и индустрию. В то время как боец был типом героя Юго-Запада, на Северо-Западе им являлся промышленник. Именно в окружении этих «простых людей», как Линкольн любил их называть, он вырос и возмужал. По словам Р.У. Эмерсона: «Он — истинная история американского народа его времени». Юность Линкольна совпала со временем, когда демократия Северо-Запада завязала борьбу с институтом рабства, которое угрожало стать непреодолимым препятствием для распространения демократического образа жизни пионеров на Западе. В своем очерке «Пять вкладов Америки в цивилизацию» президент [Гарвардского университета] Ч.У. Элиот выделяет как одно из величайших испытаний, выдержанных американской демократией, ее позицию относительно рабства. Но если она сделала мудрый выбор и эффективно действовала для того, чтобы найти решение этой проблемы, то мы должны помнить, что инициативу проявила демократия Запада. Дровосек сам стал президентом страны в момент этой жестокой борьбы, и армии, в которых служили лесные жители и фермеры-пионеры, рекрутированные на Старом Северо-Западе, освободили «отца всех вод», маршем прошли по Джорджии и помогли довести борьбу до победного завершения в Аппоматоксе[72]. Свободная демократия первых поселенцев разбила рабовладельческую аристократию, наступавшую на Запад.

Последняя глава в развитии демократии Запада знаменуется завоеванием обширных пространств нового Запада. На каждой новой стадии развития региона народу приходилось осваивать все более обширные территории, иметь дело со все более крупными союзами. Ветераны маленькой колонии Массачусетс, поселившиеся в Мариетте, получили земельное пожалование, равное по площади всему штату Род-Айленд. Отряд пионеров Коннектикута, который пошел с Моузесом Кливлендом в Западный резервный район Коннектикута, занял регион, равный по размеру материнскому штату. Область, заселенная потомками уроженцев Новой Англии в прериях северного Иллинойса, превысила площадь Массачусетса, Коннектикута и Род-Айленда, вместе взятых. Люди, привыкшие к узким долинам и маленьким городкам Востока, вдруг оказались на безграничных просторах Запада. Здесь они имели дело с земельными участками таких размеров, по сравнению с которыми все, что они видели раньше, казалось крохотным. Великие озера, прерии, Великие равнины, Скалистые горы, реки Миссисипи и Миссури создали новые стандарты измерения достижений этой промышленной демократии. Индивидуализм начал уступать место сотрудничеству и деятельности государства. Обращенные к правительству требования поддержки в осуществлении внутренних улучшений раздавались даже в более ранние времена демократического завоевания диких местностей, но этот новый Запад продемонстрировал растущую тенденцию взывать к помощи мощной руки федеральных властей. После Гражданской войны огромные площади государственных земель были розданы индивидуальным фермерам, штатам — на цели образования и железным дорогам — для строительства путей сообщения.

Более того, в последние 15 лет с приходом демократии на Великие равнины новые природные условия ускорили развитие социальной тенденции демократии Запада. Пионер-фермер во времена Авраама Линкольна мог посадить свою семью в лодку-плоскодонку, забраться в глубь лесов, расчистить участок и с небольшим количеством денег или совсем без капитала заняться достижением экономической независимости. Даже в прериях Запада владельцу гомстеда было вполне возможно добиться для себя такой же независимости, хотя фактор транспортных перевозок уже создавал все более серьезные препятствия к свободной реализации им своего индивидуального успеха. Но когда поселенцы достигли засушливых земель и месторождений полезных ископаемых Дальнего Запада, то уже их завоевание старыми методами пионеров-одиночек оказалось невозможным. Здесь должны были быть построены дорогостоящие ирригационные сооружения, для использования источников воды следовало действовать совместно и требовались капиталы в размерах, недоступных мелкому фермеру. Одним словом, физико-географические условия местности этих районов сами по себе диктовали, чтобы судьбы этого нового фронтира были общественными, а не индивидуальными.

Масштабность социальных достижений — вот девиз демократии за время, прошедшее после Гражданской войны. Крохотные поселки, поставленные в болотистых местностях, выросли в города, огромность и промышленная мощь которых стали чудом нашего времени. Были созданы идеальные условия для появления капитанов индустрии. Традиционное демократическое восхищение людьми, которые всеми своими успехами обязаны сами себе, столь же традиционное уважение к правам конкурентного индивидуального развития, соединенные с колоссальными природными ресурсами, открывшимися для завоевания самыми проницательными и сильными людьми, создали такие условия мобильности, которые дали возможность роста больших корпоративных промышленных предприятий, что в нынешнее десятилетие стало