Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

Свободная возможность подняться по социальной лестнице сама по себе была условием появления таких людей. А последуют ли за ними другие, которые прибегнут к эксплуатации масс и смогут сохранить эти огромные ресурсы под эффективным контролем, — это один из вопросов, с которыми нам придется иметь дело.

По крайней мере, ясно одно: американская демократия в основе своей является продуктом опыта американского народа, приобретенного на Западе. Демократия Запада на протяжении всего своего раннего периода являлась результатом жизни такого общества, наиболее отличительной характеристикой которого была имевшаяся у индивидуума свобода улучшить свое положение в условиях социальной мобильности, и в цели этого общества входили свобода и благосостояние масс. Эта концепция придавала жизненную силу всей американской демократии и представляла собой резкий контраст по сравнению с другими исторически существовавшими демократиями, а также с усилиями нынешней Европы установить искусственный демократический порядок путем принятия законодательства. Проблемой Соединенных Штатов является не создание демократии, а сохранение демократических институтов и идеалов. На позднейшем этапе своего развития демократия Запада получала опыт в решении проблемы общественного контроля. Она неуклонно расширяла сферу его действия и усиливала инструменты его всемерного укрепления. Через свою систему муниципальных учебных заведений, от начальных классов до аспирантуры великих университетов, Запад создал более многочисленную, чем где-либо в мире вообще, единую общность простых людей, получивших образование. Его политические тенденции, рассматриваем ли мы демократию, популизм или республиканизм, совершенно явным образом направлены на увеличение общественного контроля и сохранение старых демократических идеалов.

Этих идеалов Запад придерживается с еще более страстной решимостью. Если в деятельности по овладению ресурсами внутренних районов страны он создал тип лидера индустрии, столь могущественного, что он вызывает восхищение мира, то, тем не менее, еще не ясно, представляют ли сами эти люди угрозу демократическим институтам или же наиболее эффективный фактор приспособления демократического контроля к новым условиям.

Каков бы ни был исход броска современных великих промышленных США в поисках своего места среди государств мира, формирование в стране демократии Запада всегда останется одной из прекрасных страниц в истории человечества. Некогда первая слабая струйка европейских колонистов просочилась в наш огромный, сплошь покрытый лесами континент. Посреди просторов дикой природы Америки оказались европейцы, их институты и идеи, и великий американский Запад приблизил их к себе как друзей, научил смотреть на удел простого человека по-новому, подготовил к тому, чтобы приспосабливаться к условиям Нового Света, создавать новые институты, которые удовлетворяли бы новые потребности; и по мере того, как общество на восточных границах развивалось и начинало походить на Старый Свет своими общественными формами и промышленным укладом, оно начинало утрачивать веру в идеалы демократии. А Запад открывал новые просторы и наделял новые демократии в своих самых отдаленных владениях материальными сокровищами и тем облагораживающим влиянием, которое вдохновляло пионера через неистовую любовь к свободе, ту силу, которую ему придавала возможность создать собственный дом, построить школу и церковь и обеспечить лучшее будущее для своей семьи.

Запад дал миру такие фигуры, как фермер Томас Джефферсон с его Декларацией независимости, статутом о религиозной терпимости[74] и покупкой Луизианы. Запад дал нам Эндрю Джексона, этого неистового выходца из Теннесси, который сломал традиции консервативного правления, отбросил в сторону секретность чиновников и их привилегии и, как готский вождь, открыл храм страны для простого народа. Запад дал нам Авраама Линкольна, чья сухопарая фигура жителя фронтира и грубые крупные руки говорили о его сражениях с лесом, чье присущее первому поселенцу искусство владения топором не уступало твердости, с которой он удерживал штурвал государственного корабля, преодолевавшего моря Гражданской войны. Запад снабдил эту новую демократию своими месторождениями полезных ископаемых, по сравнению с которыми меркнут минеральные богатства Старого Света. Провинции Запада были гораздо больше по размерам и продуктивности, чем территории большинства стран Европы. Эти сокровища создали страну, промышленная конкуренция которой встревожила Старый Свет, и хозяева ресурсов Запада распоряжаются теперь такими богатствами и властью, каких нет у королей. Но превосходнее всего то, что Запад дал — не только Америке, но и несчастным и угнетенным жителям всех стран — видение надежды, уверенность в том, что в мире есть место, где высока вера в человека, где есть воля и власть, дающие ему возможность вырасти в полную меру своего потенциала. Новые сыновья ее лона — великие и могущественные люди, но Республика более великая, чем они. Тропы пионеров превратились в широкие магистрали. Поселки на лесных вырубках стали богатыми городами. Давайте позаботимся о том, чтобы идеалы первого поселенца, жившего в бревенчатой хижине, преобразовались в духовную жизнь демократии, где будет господствовать гражданская власть, а достижения отдельных индивидуумов станут использоваться для общего блага.

Глава X. Идеалы пионеров и Университет штата{275}

Идеалы народа, его устремления и убеждения, надежды и замыслы, мечты и решения являются активами цивилизации, столь же реальными и важными, как доходы на душу населения или производственные навыки.

Американская нация сформировалась под влиянием идеалов первых поселенцев. В течение трех столетий, прошедших после того, как капитан Джон Смит начал наступление на леса Америки на восточной оконечности континента, пионеры покидали заселенные местности и уходили в дикие, устремляясь поколение за поколением на новые фронтиры. Их деятельность оказала сохраняющееся до сих пор влияние на национальные идеи и цели. И действительно, даже те районы, которые были освоены раньше, во многом сформировались под глубоким воздействием того факта, что вся страна была первопроходческой, а Восток сам участвовал в развитии Запада.

Завоевание было первым идеалом пионера. В его задачу входила борьба с природой, чтобы получить шанс на существование. Не так, как в более старых странах, где эта борьба проходила в мифическом прошлом, описываемом в фольклоре и эпических сказаниях. Она шла непрерывно вплоть до наших дней. Взору каждого нового поколения пионеров открывался незавоеванный континент. Необозримые леса преграждали путь, мешали неприступные горы; безлюдные, заросшие травами прерии, бесплодные степные океаны холмистых равнин, аридные пустыни и свирепая раса дикарей — со всеми ними нужно было сойтись в бою и победить. Ружье и топор — вот символы первого поселенца отдаленных внутренних районов. Они означали школу агрессивной смелости, господства, непосредственного поступка, разрушительных действий.

Для пионера лес не являлся дружественным ресурсом, сохраняемым для вечности, а также объектом рачительной бережливости. Первый поселенец должен был вести на этих землях рукопашные бои, вырубать и выжигать небольшие пространства, чтобы озарить солнечным светом дюжину акров с неимоверным трудом отвоеванной территории, и год за годом расширять свою вырубку, продвигаясь в глубь леса, преодолевая упорное сопротивление вековых деревьев и