Караси и щуки. Юмористические рассказы - Николай Александрович Лейкин

– Куда я с наборщиком ходила? – вспыхнула блондинка.

– А на Волково кладбище ходила.

– Там у меня маменька похоронена.

– Все равно, все-таки ходила, а здесь, когда благородные кавалеры хотят знакомство с тобой свести и с собой зовут, ты им коварство показываешь.

– Не смей меня наборщиком упрекать!

– Пойдем, Иван Петрович… Они уговорятся.

Бакенбардист взял закрученные усы под руку, и они направились к другой скамейке.

– С огоньком блондиночка-то. Страсть люблю таких… – проговорили усы.

– Капризная…

– Это-то и хорошо в женщине. Ну, что такое мямля? Одержать над какой-нибудь сонной мямлей победу даже не составляет никакого удовольствия.

– А здесь, ежели победа и будет одержана, то не ты ее одержишь, а брюнетка Лиза за тебя победу одержит. Уговорит она блондинку ехать к нам – блондинка твоя. Я Лизе посулил за тебя коробку конфет и перчатки, ежели успех…

– Ты смотри… Я вовсе не желаю ее подпаивать…

– А без этого нельзя. Ничего не выйдет. С Лизой год тому назад было то же самое. Я ее мараскином с апельсинами, а потом глинтвейном с хорошей дозой коньячку… – рассказывал бакенбардист и прибавил: – Как же их иначе в жизнь-то вводить.

– Ты давно знаком с этой брюнеткой? – спросили усы.

– С прошлой весны. Но что такое значит «знаком»? Была она у меня раза четыре. Я ее угощал… Подарил ей зонтик, даже золотой дал на ботинки… В маскараде нынешней зимой мы с ней несколько раз бражничали. Вот и все. Неужели ты думаешь, что я могу всерьез… так себе, пур селепетан, как говорят нижегородские французы? Вот и все.

– Обе они цветочницы?

– Само собой, ежели живут у одной хозяйки. Блондинка только нынешней весной из ученья вышла, а брюнетка – в прошлом году.

Мужчины сидели на скамейке, разговаривали и посматривали в сторону девушек. Брюнетка по-прежнему уговаривала блондинку.

– Ну, послушай, Саша… Ну что ты тут находишь постыдного? – спрашивала брюнетка.

– Как что! Разве можно девушкам к холостым мужчинам в гости?..

– Отчего же? Я всегда хожу к знакомым кавалерам. Ты посмотри, какая у них квартира. Они совсем на графской ноге живут. Какой же тут стыд? Я хожу.

– Ты другое дело, ты отчаянная.

– Да ведь только чаю напиться. Лакей у них поставит самовар… они угостят нас апельсинами…

– Отчего же они здесь не хотят чаем нас угощать? Нет, ни за что на свете!.. – возвысила голос блондинка. – Пойдешь чай пить, и вдруг…

– Что вдруг?

– А вдруг такая же история, как с Олей.

– Да ведь Оля была одна, а ты будешь со мной, дура ты эдакая. Ведь мы вдвоем… Да и что такое Оля? Ну, что она потеряла? Экая беда какая. Во-первых, тот самый ейный кавалер не оказался подлецом и подарил ей драповое пальто, а во-вторых, Оля только любит много разговаривать… И наконец, уж ежели так сказать, то этот Иван Петрович с усами и шпанкой в сто раз интереснее твоего Сеньки-наборщика.

– Тебе он интереснее, а мне не интереснее. Да и что такое Сенька?

– Да ведь уж снюхаешься с ним когда-нибудь. А здесь уж ежели что и произошло бы, то Иван Петрович – благородный кавалер, друг Григория Михайлыча, а я Григория Михайлыча целый год чудесно знаю, так неужто же он коварным антриганом перед тобой окажется? Почем знать, может быть, ты через него свою судьбу найдешь. Вон Маша-то тоже таким манером, а теперь и квартирку хорошенькую имеет, и на дачу на Черную речку через своего друга едет.

– А я не хочу этого. Я хочу себя соблюдать. Я замуж выйду.

– Содержатели-то потом еще чаще настоящих женихов на своих предметах женятся. И ведь какая ты дура! Разве я тебя к Ивану Петровичу в гости зову?

Я зову тебя к Григорию Михайлычу, а Григорий Михайлыч – мой собственный предмет. А в тебя влюблен Иван Петрович и будет сам у Григория Михайлыча в гостях, так неужто же он какое-нибудь нахальство?.. Пойми ты это.

Блондинка призадумалась, но через минуту отвечала:

– Нет, все-таки я боюсь.

– Со мной-то? А я-то на что?

– Ну, ты уж известная и у тебя такие отчаянные понятия к жизни.

– Нет, это вот ты-то без всяких понятиев к жизни и есть. Кабы ты была бы с понятиями, ты бы рада была полироваться около интересных аристократов и через их политичный разговор сама бы приучилась быть девушкой как следовает, а ты брыкаешься. Ну, что тут худого в благородной компании чаю напиться?

– Да он, этот самый Григорий Михайлыч, один живет? – спросила блондинка.

– Как один! У него и кухарка, и лакей… К нему даже актрисы в гости ездят.

– А мы долго там у него пробудем? – еще раз задала вопрос блондинка.

– Только чаю напьемся, а потом и уедем. Так ты согласна?

– Разве уж на одну минуточку только.

– Сказать им? Ты посмотри, как Иван Петрович-то обрадуется!

– Ну, говори. Только ты, бога ради, не оставляй меня там одну, а так и сиди со мной рядом.

– Ты еще за юбку не вздумаешь ли мне держаться?

– Нет, Лиза, ты, бога ради, от меня не отходи.

– Да уж не уйду, не уйду… А ты будь с ними поразговорчивее. У них фортепьяны есть. Григорий Михайлыч сыграет и споет. Ах, Саша! Как он куплеты поет! Ну, пойдем и скажем им, что мы согласны.

– Нет, я не согласна… Я боюсь… – решительно сказала блондинка.

– Тьфу ты! Опять! Вот несносная-то! Ну, прощай. Я пойду одна… А ты сиди тут.

Брюнетка сделала несколько шагов.

– Лиза! – окликнула ее блондинка.

– Что такое? – обернулась та.

– Я пойду, но только ничего пить не буду.

– Чай-то?

– А вдруг они в чай какого-нибудь вина подольют или капель?

– Да ты с ума сошла!

– Однако ведь с Олей же такая история была.

– Врет твоя Оля! Глупости она рассказывает. Так идешь ты?

– Иду, но только на минутку и ничего пить не буду.

– Пойдем…

Брюнетка взяла за руку блондинку и подвела ее к скамейке, на которой сидели бакенбардист и усач.

– Ну, едемте, – сказала она и, незаметно подмигнув глазом усачу, прибавила шепотом: – Уговорила-таки!

Компания тронулась по дорожке сада по направлению к выходу.

– Вот срам-то! – шептала блондинка брюнетке. – Иду, а у самой еле ноги двигаются.

Кости перемывают

Ясная, теплая погода. Сквер переполнен ребятами с няньками.

– Здравствуй, Акулинушка, здравствуй, милая! Кажется, Акулина? Ведь с осени не видались.

– Акулина, Акулина. Как была Акулиной, так и осталась Акулиной. Здравствуй, Настасьюшка! Вот я так и без справок помню, что тебя Настасьей зовут.

И две повстречавшиеся