Караси и щуки. Юмористические рассказы - Николай Александрович Лейкин

– Нельзя-с… Мое дело разбирается первым… Вы здесь выслушайте, а уж что насчет графинчика, то не беспокойтесь, в лучшем виде после защиты дела удовлетворим.

– Я привык, чтобы после защиты-то само собой… Ну, рассказывайте…

– Был я на Пасхе именинник… – начал купец.

– Бьюсь об заклад, что дело осложнено появлением в публичном месте в безобразно пьяном виде…

– В том-то и штука, что у себя дома, и вид был такой тверезый, что вот как мать родила. Младенец хмельнее бывает. А дело в том, что раздразнили. Был я именинник… Созвал гостей и заказал кухмистеру две рыбы, чтобы гостей потчевать.

– Две рыбы…

– Две рыбы с украшением и соус провансаль. Две красные рыбы.

– От этого дело не упрощается и не осложняется, красные ли они были или белые. Дальше.

– Вечером собрались гости. Звал человек тридцать, так и запасался, чтоб всю братию накормить, а явилось гостей семь человек…

– Боже мой! Вот дураки-то! Да ведь красная рыба с соусом провансаль – это восторг!

– А вот подите ж вы… Собралось человек семь. Праздники, должно быть, помешали, что ли. Погода-то стояла отличная, так, верно, на балаганах с женами были.

– Вы к поваренку-то скорее подходите, которому вы совершили мордобитие.

– Да мордобития я не совершал-с. По затылку кулаком погладил, это точно. Гостей семь человек… – продолжал купец. – Весь вечер в углу на столе закуска стояла. Гости, само собой, ели и прикладывались по рюмочке.

– Весь вечер закуска и собрались только семь человек! Подлецы! – сказал адвокат. – Ну-с…

– Пришло дело к ужину, подали две рыбы, поковыряли, поковыряли одну из них, и баста… Полрыбы съели, а больше никто не ест.

– Вот скоты-то! Где у людей вкус!

– А рыбы в пять четвертей и на длинных блюдьях от кухмистера. Так полторы рыбы и осталось. Заплатил я деньги мальчонке, который принес блюдья с рыбами, и на чай дал.

– Били-то вы его за что же?

– А вот позвольте… Это кораблекрушение уж на другой день случилось. И с вечера еще мальчишка просил отдать ему назад блюдья, да я не отдал, сказал: приди потом. На другой день за обедом едим рыбы сами. Половину рыбы съели, а целая все-таки еще осталась. «Пожалуйте блюдья». Ну, куда я цельную рыбу с украшением переложу? Длинных блюдьев у нас и в заводе нет, а ежели в лоточки переложить, то весь фасон испортишь. Выгнал мальчишку и велел другой раз за блюдьями зайти. Наутро он опять… «Блюдья пожалуйте». А я рассержен был. Приказчик в деревню ехал и денег просил. Выскочил я в кухню. «Что, – говорю, – куричий сын, с блюдьями пристал! Не пропадут твои блюдья, зайди завтра». Он супротивничать… Кислое слово… А я его в грудь тихонечко, да по шее легонечко… Ну и вытолкал из кухни… А теперь вот у мирового… Давал мальчонке синенькую и дяде евонному рубль на пропой, чтоб помириться, – не берут.

– Прежде всего эти деньги мне отдай и будешь обелен… – сказал адвокат.

– Ну?!

– Правая рука дворянина… – произнес адвокат и протянул руку. – Только, чур, уговор. После мирового трактир… графинчик и селянка… Без этого я не могу.

– Пять графинчиков выставлю.

К купцу подошли мальчишка-поваренок и его дядя.

– На десяти рублях желаем помириться, – шепнул казинетовый сюртук.

– Брысь! Под свою защиту беру! – воскликнул адвокат, вскочил с места и загородил своим туловищем купца.

В камеру вошел мировой судья. Все встали.

Восток и Запад

Весна. Понаехали в Петербург провинциальные актеры. Сборища их по вечерам в клубах, где даются спектакли. Здесь, в тесных актерских уборных за сценой, глотают они водку, коньяк и курят папиросы, рассказывая друг другу о своих подвигах во время зимнего театрального сезона. Некоторые приехали для того только, чтоб продебютировать на казенной сцене, продебютировать и на том покончить.

Вот сидят в уборной двое. Один гладко бритый, гладко стриженный и с сияющей плешью на макушке в виде хорошего масленичного блина. Другой длинноволосый и даже эспаньолку запустил. Они перекидываются словами.

– Ты это зачем же, шельма, эспаньолку запустил? Самойлову хочешь подражать?

– Зачем мне Самойлову подражать? Самойлов сам по себе, а я сам по себе. Я всегда с эспаньолкой, когда я не у дел и отдыхаю на лаврах.

– На лаврах ли? – протянул гладко бритый.

– Глупо испрашивать! Ты посмотрел бы, как меня принимали в Казани.

– Что Казань! Татарский город. Много там понимают. Начнешь глотать лампы да сверкать белками – вот уж они и в восторге. А ты послужил бы вот, как я, в Одессе.

– А Одесса – жидовский город. Выходи в «Уриель Акосте» или «Бенахим-Бен Израиле», вот тебя на ура и поднимут.

– Ну-ну-ну… Одесса – университетский город. Она к Европе-то еще поближе Петербурга. Там публика-то – ой-ой-ой! Пожалуй, еще посмышленее здешней.

– И Казань – университетский город.

– Да публика-то там из татарских князей. Разве можно Одессу сравнивать с Казанью?

– Отчего же? Одесса на западе, а Казань на востоке – вот и все.

– На востоке! Шутка – на востоке! Вот восток-то всему и причиной. Запад или восток! Тут и сравнения быть не может.

– Чем же восток хуже?

– Чем… Известно, чем… восток – он уж все восток… Да что тут разговаривать! Выпьем коньяку…

– А отчего же не водки? Лучше водки…

– Вот видишь: ты с востока, ты сейчас за водку стоишь, а я с запада, так за коньяк…

– Что же это доказывает?

– Цивилизация, братец ты мой, цивилизация. Ну да ладно. Посылай за водкой.

Лакею приказано принести водки. Пауза.

– Ты это что же, дебютировать сюда приехал? – спрашивает гладко бритый актер.

– Дадут Гамлета сыграть, так продебютирую. А иначе я ни в чем не стану… Гамлет – моя коронная роль. За Гамлета я от публики кубок имею.

– Так ведь от восточной же публики. Тебе его в Казани поднесли.

– Нет, в Уфе. Сам губернатор подписался на подарок.

– А в Уфе, так еще того лучше. Там уж совсем никто ничего не понимает.

– Тебя-то в каких же таких местах ценили?

– Мне в Николаеве, когда я в свой бенефис Льва Краснова играл, портсигар поднесли.

– А Николаев-то – какой город? Это даже и не город, а городишко.

– Врешь, город. И к тому же морской город. А главное, на западе.

– Вовсе даже и не на западе, а на юге.

– Ну, на юге так на юге… Все-таки на юге, а не на востоке.

– Да чем же юг-то лучше востока?

– Опять ты все: чем да чем… Уж юг, как