Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

— А машина? Ее здесь бросить? Кстати, не рекомендую вам сюда приезжать. Тут у них дорога какая-то странная, болотистая, еле проехали, всякие чудики мерещились. Еще завязните или, того хуже, утоните, - посоветовал парень.

— Как это дорога в болотистой местности? Не может быть такого. Да и мороз еще стоит, откуда грязь?

— Девочка эта, Люба, которая, сказала, что это болота идут, — пояснил Юра. - Я конечно, мало что в этом понимаю, но дорога реально, как кисель.

— Ясно, что ничего не ясно. Ладно, завтра, может, увидимся, - сказал Семен Алексеевич.

— Вы ко мне заехать не сможете? Мне джинсы нужны и трусы, а то я всё кровищей залил, да и порвались они.

— Э, нет, с твоей матушкой у меня нет желания разговаривать. Привезу из своих запасов.

— Я согласен, только трусы, пожалуйста, не ношенные, — хмыкнул Юра.

— Размечтался, — рассмеялся начальник. — Так уж и быть, куплю тебе новые. Ты в следующий раз в командировку бери с собой запас белья.

— Так я же не знал, что мне ехать сегодня придется. Меня наша кадровичка срочно отправила.

— А домой заехать за вещами не судьба? Не на трамвае ведь, а на машине. Ладно, всё тебе привезу, - проворчал начальник.

— Только на дороге будьте осторожны, там у них всякие чудики ходят.

— Я уже тебя понял.

— Я бы вам посоветовал сюда не приезжать всё же.

— Без тебя разберусь, лечи свою ногу и подключи ФАП к программе, а то нас страховая всех любить будет в разных непотребных позах, - сказал Семен Алексеевич.

— Постараюсь.

— Всё, давай до связи и, надеюсь, встречи.

— Всего доброго, — ответил Юра.

В кабинет ворвалась Люба, неся с собой морозный воздух. Щеки у нее раскраснелись, пряди выбились из-под шапочки, глаза задорно горели.

— В общем, ничего приличного я не нашла в бабушкином сундуке. Так что придется тебе ходить в этом.

Она вытащила из пакета подштанники с начесом цвета детской неожиданности.

— Зато они новые, — сказала Люба.

— Это радует, — усмехнулся Юра. — За неимением ничего другого я и за это благодарен. К тому же они с начесом. Хоть не околею.

— Ну знаешь, в тонких джинсиках по морозу шастать — такое себе, — покачала она головой.

— Да я же не собирался сегодня никуда ехать. Меня неожиданно в командировку отправили.

— Так надо было заехать домой за вещами, не на троллейбусе ведь, а на машине, - высказала ему Люба, - Все равно ведь засветло приехали.

— Ты говоришь, как мой начальник. Отвернись, я подштанники надену и попробую всё подключить. Работать то надо, - вздохнул Юра.

Люба хмыкнула и вышла из кабинета.

Глава 42 Банки на всю болячку

Юре пришлось работать стоя. Он всё подключил и настроил. Хотя ему и стоять было больно, но деваться некуда — надо делать.

— У вас только кушетка крепкая и этот столетний монитор. Его, кстати, тоже надо менять, — сказал Юра. — А всё остальное — это какой-то хлам.

— Ты чего это мне всё высказываешь? — сердито спросила Люба. — Не за свои же мне деньги всё сюда покупать.

— Да это понятно. С монитором проблем не будет, за это я отвечаю. А вот мебель нужно трясти с начальства.

— Так я и написала заявление для того, чтобы мне всё выделили. Но пока ничего нет, - развела она руки в разные стороны.

— Да только вот машина со всем этим уже здесь не пройдет, — покачал головой Юра. — Кстати, завтра Семен приедет, своими глазами посмотрит на это всё.

— Семен — это кто?

— Это начальство.

— Не надо ему сюда пока ехать, — с ужасом сказала Люба.

— Может, всё обойдется. Ему нужно к местному знахарю.

— А он с ним уже созванивался? Захар, может, и не примет. Он там с каким-то парнем уже работает.

— Ничего не могу тебе сказать, — пожал плечами Юра. — О таких вещах не спрашивают, да и взрослый он человек, сам разберется. Да и как я ему скажу про болотника? Я сам до конца в это не верю, мало ли что привиделось.

Пока он делал, Люба разбирала шкаф с карточками. Она смотрела на даты рождения и имена и думала, живы ли эти люди еще или нет.

— Ты водить не умеешь? — спросил Юра.

— Нет, — помотала головой Любовь.

— Тогда придется автомобиль около ФАПа оставить, а самим пешком до дома твоей бабушки дойти. Или я тут останусь ночевать?

— Можно и тут, это ты сам смотри, — пожала она плечами. — Баба Надя не против была, чтобы ты у нас остался, да и вещи твои надо замочить и застирать. Ну и поужинать не мешало.

Юра все доделал, и они с Любой отправились домой.

— Ух ты, какой морозец, — поежился Юра.

— Да, хороший, — кивнула она.

На дороге огромной фигурой возвышался дед и деловито посматривал на дорожку.

— Доброго вечера, — слегка поклонился им дед Карачун.

— Доброго, — настороженно ответила Люба. — Вроде уже пора вам на покой уходить, а вы всё по ночам шатаетесь.

— Так время какое-то странное, вроде и весна должна скоро подойти, и мне пора, как ты говоришь, на покой, да вот что-то такое странное в воздухе висит и не дает двигаться.

— Болотников в спячку обратно отправь или дай крепкого морозца, чтобы вся грязь застыла. Всё равно ведь весны пока не видать.

— Эх, нет во мне уже того задора, как в начале и в середине зимы, — покачал головой Карачун, сгорбившись и прихрамывая, пошел через сугробы куда-то в лес.

— Куда он? — тихо спросил Юра. — Там же лес, волки, медведи, эти страхолюдины, да и вообще можно же замерзнуть ночью в лесу.

— Не переживай, он не замерзнет, — ответила Люба. — Идем быстрей домой, пока еще кого-нибудь не встретили.

— Учти, я так шустро, как раньше, ходить не могу, — сказал Юра. — Мне немного больно, когда я иду.

— Я понимаю, но всё же не хочется никому в лапы попасть.

— У вас тут бродят медведи и волки? —