Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

В дни своего пребывания в Москве митрополит Вениамин принял участие во всех заседаниях и торжественных соборных богослужениях. Автор хроники соборных дней так описывал богослужение, которое совершалось на следующий день после интронизации Святейшего Патриарха Алексия: «Необычная обстановка, необычный состав молящихся создают торжественное, благоговейное настроение у всех присутствующих на богослужении. Поют все члены Собора, вкладывая всю душу в простые напевы богослужебных песнопений. Мешает несколько нестройность пения этого мощного импровизированного хора. Но когда во главе его неожиданно появился митрополит Вениамин, пение сразу налаживается под его опытным руководством и звучит стройно, молитвенно, торжественно». В другой день возглавлял он службу в храме Николы в Кузнецах, служил и в других храмах Москвы.

После избрания Патриарха владыка Вениамин выступил на Соборе с обширной речью, в которой он осудил позицию Католической Церкви, и в особенности послание Папы Пия XII, где тот призывал быть милосерднее к поверженному врагу в лице фашистской Германии. В этой позиции Римского престола митрополит Вениамин видел скрытую борьбу против Советского Союза, против России. В четвертом номере «Журнала Московской Патриархии» за 1945 год была опубликована его статья «О Римско-Католической Церкви», в которой владыка писал: «На сей раз Соборный разум наш остановился на странном поведении Римско-Католической Церкви; в то время, когда почти все человечество вооружилось против виновников страшных войн [Первой и Второй мировой], Римско-Католическая Церковь явно или прикровенно защищала и защищает их. Кто же не знает, что она поддерживала и покрывала их и в Италии, и в Испании, и среди католических славян, и в Латинской Южной Америке?! Кто не знает ныне, что она действовала и доселе действует в том же духе и среди католиков Северной Америки и Канады, хотя иногда и сокровенно?! Кто не замечает агрессивного направления Римско-Католической Церкви вообще? В последнее же время она стала взывать к “братолюбию”, стремясь вызвать чувство жалости к тем народам, которых ждет скорое поражение, в частности к немцам. <…> Вопросы войны и мира пусть предоставит [Римско-Католическая Церковь], как и мы, православные, решать светским властям. Нам же всем следует лишь молиться о скорейшем конце войны и даровании победы над врагами. Если же кто желает помочь им и духовно, то пусть всемерно располагает их, если может, к сознанию совершенных ими величайших преступлений и к смиренному раскаянию. Тогда и прочее человечество примет их снова в свою семью, забывая даже собственные страдания и раны, от них полученные. Так и поступают советские народы с теми, кто прежде воевал против них. И тогда сбудутся слова Апостола: Всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать!… Непостижимы судьбы Его, и неисследимы пути Его! (Рим. 11, 32–33)».

В итоговом обращении участников Поместного Собора, принятом 6 февраля 1945 года, решительно отвергалось предложение Папы о «мягком мире» для Германии, скорое поражение которой к тому времени стало всем очевидно. Кроме того, Собор осудил фашизм как антихристианскую доктрину. И это постановление, принятое всей полнотой Церкви, до сих пор не отменено.

После окончания Собора по приглашению архиепископа Ленинградского и Новгородского Григория (Чукова) митрополит Вениамин с 22 по 27 февраля 1945 года совершил поездку в Ленинград. Он писал об этом: «Я был там дней пять и видел этот “город-герой”, как называют его здесь, по справедливости. Ходил возле бывшего Синода, [собора] Исаакия, Адмиралтейства, Александровской колонны. Исаакий закрыт, все окна разбиты от бомб, но сам не ранен. Казанский [собор] цел вполне и лишь нет иконостаса. Но скоро будет восстановлено служение и в нем. Наша святая Лавра значительно разбита, но не чрезмерно. Намечается восстановление служения частично и там. Березки, которые при нас с вами, — пишет он митрополиту Сергию (Тихомирову), — были маленькими (шли они от Благовещенской церкви, мимо собора к “Исидоровской” церкви) теперь стали большими, точно из девочек выросли во взрослых девушек. Здания запущены, но во время войны не до красоты было, конечно! Теперь в городских планах намечены ремонты и многих храмов, и в частности Лавры. Предполагается открыть возле Духовской церкви Богословско-пастырские курсы».

Кроме Москвы и Ленинграда, митрополит Вениамин побывал в Калуге, Петергофе и многих других местах. В Советском Союзе он имел возможность видеть воочию возрождение церковной жизни, наблюдать свободно молящихся в храмах. Об этом он пишет в статье «Мои впечатления о России», которая была опубликована в мартовском номере «Журнала Московской Патриархии» за 1945 год. В то же время он не мог не встретиться с людьми вполне советскими, убежденными атеистами. О таком знакомстве по пути в Красноярск он пишет в своих «Беседах в вагоне». Главными темами этих бесед, ставших уже привычными для митрополита, были две: «Какая может быть польза Советскому Союзу от религии вообще и от Православной Церкви в частности?» и «Как вы, интеллигентный человек, можете веровать?». На эти вопросы он подробно и старательно отвечал.

В результате своих наблюдений, бесед с людьми и случайных встреч митрополит Вениамин пришел к выводу, что здесь он крайне необходим. Владыка чувствовал духовный голод, который царил в России: «жатвы много, а делателей мало» (Мф. 9, 37). Все это не могло его не волновать. В уже цитированном письме, которое было написано 8 марта 1945 года в Красноярске, владыка, будто выражая собственное желание, обращается к митрополиту Сергию (Тихомирову), находящемуся в Японии, с призывом возвращаться на Родину: «Нужно Вам возвращаться домой, в Отечество! Не по своей воле, а вопреки Вашему желанию, Вы отставлены [государственной властью] от своей японской паствы. Печально это Вам, но раз не по нашей воле случается что-нибудь, то нас научили отцы смотреть на это, как на Промысел Божий, “глубиною мудрости человеколюбно вся строжй и полезное всем подавайя” [Панихида, тропарь, глас 8-й] <…> Лично о Вас я, например, думаю, как бы Вы были нужны в сношениях с инославными, а особенно с англо-саксонскими народами при своем прекрасном знании английского языка! Как бы Вы мудро и с присущим Вам тактом правили каким-либо важным церковным центром! Каким бы Вы были помощником Святейшему, в качестве члена Свящ[енною] Синода! Не оставили бы Вы, конечно, попечением и своей любимой паствы японской, подобно тому как блаженный митрополит американский Иннокентий [Вениаминов] продолжал свои заботы о возлюбленной пастве своей и на престоле Московской митрополии. А кто знает: не больше ли бы Вы сделали для нее, будучи в России, чем обслуживая оставшихся русских в Японии. А если бы Вы знали, какое счастье служить Православной Церкви и вообще