Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

и им, и иностранцам. Пора и нам всем признать, что истина в Церкви Русской, а не в обособившихся группах. А если так, то Церковь руководится Духом Святым; и значит, ее действия и по отношению к Советской власти не только правильны, полезны для веры и для Родины, но и святы и обязывают к принятию их».

По свидетельству владыки, «народ (миряне)… стал сердцем за Родину, а это пододвинуло и клир». Он отмечал, что «народное движение» происходило не столько из мотивов церковных, «сколько из патриотических побуждений — любви к братьям русским, а Церковь в России и народ с армией и правительством теперь монолитно слились в общей борьбе против врагов. И потому сочувствие народу здесь переходит в сочувствие и Патриаршей Церкви; любовь к советскому правительству переносится и на Церковь в Советском Союзе (про живоцерковников тут даже и не поминают нигде и никогда. Это — мертвые люди и дела. Да и сами они нигде не появляются); и наоборот. Таков чудный Промысел Божий. Впрочем, это понятно и духовно: признание власти светской и Патриаршей Церкви — две стороны одной и той же Божией истины. Потому я радуюсь и тому свету, который светится в сердцах народа, хотя бы он зажегся и через патриотическое сочувствие».

Учитывая возможность церковного объединения, владыка не мог не задумываться и о собственном будущем. «Ради пользы той же епархии, где я был поставлен стражем, — полагаю, что с моей стороны нужна здесь жертва», — пишет он Патриарху. И хотя ему было «до слез болезненно» так уходить, владыка понимал, что в ином случае противоположная сторона никак не захочет примириться. Вместо себя патриарший экзарх предлагал прислать из Москвы «временного представителя Патриархии (экзарха с широкими полномочиями) как высшего (и над Феофилом) руководителя церковной жизни и администрации» в Америке. «Никаких "прав" мне не нужно; и денег не прошу, — писал он. — Вашему Святейшеству известно, что я неоднократно просил об освобождении меня от управления, но Вы не соглашались на сие. Может быть, приходит теперь это время?»

Большие надежды в деле церковного объединения владыка возлагал на Всеамериканский Собор, в котором должен был сыграть свою роль голос простого приходского духовенства и мирян. В марте 1944 года он писал Патриарху Сергию: «Архиереи всё откладывают Всеамериканский Собор с мирянами — по той же боязни участия народа в церковной жизни. А если и допускают его, — то стараются выбирать "нужных людей". — Мы ведь умеем, — говорил мне один протоиерей, — провести на Собор кого "хочем". Это есть грех против Церкви, — или против Духа Божия, живущего и в мирянах. Это уклон в католицизм с его "учащей и правящей" "Церковью". <…> Конечно, опасности могут быть и тут (в демагогии); но они угрожают меньше, чем "пресвитерианизм" духовенства (как, напр[имер], в обновленчестве) и самоволие архиереев без народа».

Наблюдая за процессами, происходящими в Северо-Американской митрополии, владыка делал вывод о том, что в случае успешных переговоров об объединении нельзя оставлять во главе «церковной жизни и администрации» здесь и митрополита Феофила, так как «он крайне вредит примирению». «А насколько м[итрополит] Феофил (и иные) озлоблены, — писал он уже позже Патриаршему Местоблюстителю митрополиту Алексию (Симанскому), — видно и из того, как отнеслись они к "любвеобильному" посланию м[итрополита] Сергия в 1942 году о примирении, которое экзарх опубликовал в американских газетах». Тогда глава Северо-Американской митрополии проигнорировал это обращение и даже заявил, что не получал его. «Покойный Патриарх приказал мне напечатать его послание "Открытым письмом", что я и исполнил по послушанию», — продолжал владыка. И тут «группа священников и мирян» заявили в печати, что патриарший экзарх это письмо выдумал. «Когда я опроверг сию нелепость, те же стали поносить и м[итрополита] Сергия! Документы эти посылались в Патриархию, — подытоживает он. — Люди больны самолюбием… А меня епископы сильно не любят, прости нас, Господи».

Владыка предлагал теперь послать закрытым личным обращением новое письмо митрополиту Феофилу. «Теперь м[итрополит] не осмелится отмалчиваться, — особенно если прямо к нему будет обращение. Итак, "еще есть ниточка общения", — как выразился вчера в беседе со мною посол Громыко. И потому нужно и можно еще надеяться на примирение. Дай Бог им сей благодати смирения, а Вам отечески — материнского терпения. Если же они отнесутся и ко второму обращению (через делегата ли или на послание) упорными, тогда Церковь, по ап[остолу] Павлу, после первого и второго вразумления, отвращайся (Тит. 3, 10). Будем молиться: да не будет сего».

Ради переговоров о примирении митрополиту Вениамину пришла мысль пригласить представителей Северо-Американской митрополии на Поместный Собор в Москву. Он писал: «Я верил, что делегаты увидят тут свою ошибку и примирятся. И действительно, приглашение их на Собор вызвало чрезвычайное движение и в духовенстве, и среди мирян. Слышно было, что "митрополичий (епархиальный) совет" послал пространную телеграмму м[итрополиту] Феофилу в С[ан]-Франциско с настойчивым советом непременно послать в Москву делегацию: иначе грозила бы опасность внутреннего взрыва против епископата среди духовенства и мирян. Об этом мне совершенно открыто заявил и председатель союза священников с секретарем».

В русско-эмигрантских кругах реакция на это приглашение была воспринята неоднозначно. Противники объединения забеспокоились. 30 декабря 1944 года газета «Россия» опубликовала заметку «К выбору Патриарха», где говорилось следующее: «Все Зарубежные Церкви, в том числе и американские, должны твердо и определенно ответить на это предложение, что пока существует советская власть в России, никакого участия в выборах Патриарха Зарубежная Церковь принимать не будет и никакой власти над собой со стороны такового Патриарха не признает, так как в свободу Церкви при советской власти не верит». В то же время посол СССР в США А.А. Громыко сообщал в Москву, что в Вашингтоне его посетил юрисконсульт митрополита Феофила Ральф Аркуш и в ходе встречи выразил мнение, что присутствие на Соборе их представителей «сыграло бы огромную роль в деле объединения Православной Церкви в Америке, ныне разобщенной на множество ветвей». Эта заинтересованность, по-видимому, диктовалась представителями Епископальной церкви, членом которой до недавнего времени был сам Аркуш.

В качестве делегатов от Северо-Американской митрополии на Собор митрополитом Феофилом были определены епископ Алексий (Пантелеев) и протоиерей Иосиф Дзвончик. Ральф Аркуш как «антипатриархист» советскую визу на въезд не получил. Однако и названных двух представителей митрополита Феофила на Московский Собор не допустили, задержав их из-за «нелетной» погоды в Сибири. Делегаты прибыли из Красноярска в Москву по железной дороге только 10 февраля, когда работа Собора была завершена.

Прибывшие передали Священному Синоду два документа: «Доклад Русской Православной Церкви в Америке Всероссийскому Церковному Собору 1945 года» и «Наказ делегатам Русской