Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

Карпова в отношении американского экзарха гласила: «Это — неудобно и нецелесообразно». Действительно, известие о получении американским экзархом советской государственной награды могло быть истолковано в Америке превратно. С другой стороны, факт признания его заслуг вдали от Родины мог значительно облегчить жизнь владыки в дальнейшем. В Советском Союзе медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» были награждены многие священнослужители, в том числе митрополит Николай (Ярушевич) и архиепископ Алексий (Сергеев). Другое дело, что на лицевой стороне этой медали располагалось профильное погрудное изображение Сталина в маршальской форме с надписью: «Наше дело правое. Мы победили». Эту награду владыка не увидел. Однако возвращение на Родину становилось все реальнее, но пока он должен был продолжать святительские труды в Америке.

Среди духовенства и мирян Северо-Американской митрополии нарастало недовольство выжидательной позицией своих иерархов, а также антипатриархийной пропагандой в американской печати. Сюда стали доходить сведения о присоединении к Московской Патриархии всего Западно-Европейского экзархата во главе с митрополитом Евлогием (Георгиевским) и о принятии под омофор Патриарха приходов в Маньчжурии. К тому времени Патриарх Алексий совершил большую поездку по Ближнему Востоку, в ходе которой встречался с Патриархами древних Поместных Церквей, что для многих православных людей за рубежом стало свидетельством признания Московского Патриарха Вселенским Православием.

Вопросы о воссоединении с Патриаршей Церковью все чаще поднимались на различных собраниях и в церковных комитетах. При этом было ясно, что «многие священники поддерживают Феофила из-за куска хлеба, боясь лишиться места в церкви, единственного для них источника существования», — передавал в Москву слова протоиерея Котлярова стажер советского генконсульства Храмеев. Эти слова подтверждал и генеральный Консул СССР в Сан-Франциско Михаил Сергеевич Вавилов, который в октябре 1945 года в секретном письме поверенному в делах СССР в США Николаю Васильевичу Новикову сообщал: «…большинство приходов (примерно 300) находятся у Феофила, настроения которого были, являются и нет никакого сомнения — будут антисоветскими <…> Однако подавляющее большинство прихожан и большое количество священников стоит за воссоединение».

6 сентября 1945 года в США прибыл архиепископ Ярославский и Ростовский Алексий (Сергеев) вместе со своим секретарем Анатолием Николаевичем Козловским. Их торжественный прием был подготовлен и осуществлен духовенством и мирянами Северо-Американской митрополии, а также патриарших приходов, объединившихся в специальный Комитет по встрече посланников из Москвы. К визиту проявили интерес различные американские религиозные организации, полагая, что он будет содействовать делу объединения русских православных приходов. Митрополит Феофил для переговоров создал посредническую комиссию под председательством архиепископа Виталия (Максименко). Но архиепископ Алексий отказался сотрудничать с данной комиссией, настаивая на личной встрече с управляющим митрополией.

С самого начала архиепископ Алексий резко дистанцировался от патриаршего экзарха митрополита Вениамина и даже не служил вместе с ним. При этом посланник из Москвы вел себя грубо и некорректно. Уверяя окружающих, что наделен особыми патриаршими полномочиями, он отстранил владыку от управления экзархатом и не только не советовался с ним по «американским вопросам», но совершенно не прислушивался к его мнению. Видимо, задачей архиепископа Алексия было также подготовить почву для удаления владыки Вениамина из Америки. Он полагал, что сможет оставаться здесь долго и прямо ходатайствовал перед Патриархом Алексием об удалении митрополита Вениамина от управления. Патриарх на это отвечал: «…вопрос о митрополите Вениамине нахожу преждевременным. Окончательных решительных действий не принимайте до получения от нас указаний в связи с вашим докладом». Несмотря на то, что в органах госбезопасности было уже принято решение о владыке, Патриарх продолжал настаивать на том, что митрополит Вениамин здесь необходим и должен продолжать служение до окончания переговоров.

Тем временем под давлением паствы и ближайшего окружения митрополит Феофил согласился на личную встречу с патриаршим посланником. Она состоялась 25 октября 1945 года в резиденции митрополита. Он предъявил архиепископу Алексию условия воссоединения: полная автономия, утверждение его главой церкви в Америке и невмешательство Московской Патриархии во внутренние дела автономии. Архиепископ, ссылаясь на то, что пункты условий представлены на английском языке, потребовал их перевода на русский и отложил обсуждение до следующей встречи. В ответ на это Патриарх телеграфировал в Америку: «Условия митрополита Феофила признаю неприемлемыми». Вскоре архиепископ принял у себя комиссию митрополита Виталия, но и в этот раз никаких решений не последовало, так как, по заявлению митрополита Виталия, комиссия носила исключительно информационный характер и решать вопросы самостоятельно не могла.

Вторая и последняя встреча архиепископа Алексия с митрополитом Феофилом состоялась 8 ноября 1945 года. На этих переговорах патриарший представитель выдвинул следующие требования: признать Патриарха Московского и всея Руси Алексия главой Американской Церкви; разорвать все отношения с главой Русской Зарубежной Церкви митрополитом Анастасием (Грибановским) и созвать в ближайшее время Всеамериканский Церковный Собор. В случае принятия этих требований архиепископ Алексий обещал снять запрещение с иерархии митрополии и поставить перед Патриархом вопрос об отправке делегации во главе с митрополитом Феофилом в Москву для дальнейшего урегулирования вопроса об объединении. Ответ на эти «контрусловия» митрополит Феофил отложил до Собора архиереев в Чикаго, который назначил на декабрь.

Вскоре митрополит Феофил выпустил оповещение, в котором заявил, что условия, предложенные Москвой, являются для него неприемлемыми, и призвал свою паству к сохранению существующего положения. Для выяснения церковно-общественного мнения по данному вопросу он решил прежде созвать собрание клириков и мирян Нью-Йоркского и Нью-Джерсийского округов и поставить на нем вопрос о существующем положении Американской Церкви. Архиепископ Алексий в ответ опубликовал обращение к архиереям, клирикам и мирянам Северо-Американской митрополии, в котором, в свою очередь, разъяснял позицию Московской Патриархии, а также всю предыдущую историю переговоров об объединении, убеждая принять условия Москвы.

Собрание клириков и мирян Нью-Йоркского и Нью-Джерсийского округов показало, что значительная их часть высказалась за немедленное и безусловное воссоединение с Патриархией. Председательствующему на собрании архиепископу Виталию так и не удалось провести подготовленную заранее резолюцию, благодаря чему собрание разошлось, не приняв вообще никаких официальных решений. Архиепископ Алексий еще раз попытался вступить в переговоры с митрополитом Феофилом, но тот от них уклонился.

К участию в заседаниях Архиерейского Собора Северо-Американской митрополии, который проходил в Чикаго в течение трех дней, патриарший посланник также допущен не был. Однако напечатанный заранее доклад архиепископа был заслушан на второй день заседаний. Итогом Архиерейского Собора, который завершил свою работу 19 декабря, стало решение о созыве Всеамериканского Церковного Собора в 1947 году, где должен был быть окончательно поставлен «наиболее острый вопрос о возобновлении отношений с Российской церковью». На это Патриарх Алексий телеграфировал в США: «…Отсрочка Собора на 1947 г[од] свидетельствует, по-моему, о желании м[итрополита] Феофила и иже с ним протянуть время, а там-де "даст Бог дело покажет, в