Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

Гаранин пересказ своего разговора с владыкой Вениамином, — даже делались попытки поссорить Веньямина с другими деятелями русской церкви в Америке». На недоумение экзарха посол отвечал, что поскольку вся его деятельность вытекает из его искренних убеждений и он видит в ней определенную пользу для дела Русской Церкви, то едва ли посол будет возражать против этого. На полях возле этого места в копии доклада посла Г.Г. Карпов отметил: «Тоже согласен»

«Отречение» митрополита Вениамина от его деятельности в Америке требовалось архиепископу Алексию и органам Госбезопасности для того, чтобы отделить его церковную миссию от интересов Советского Союза. Камуфлировать владыка этого не захотел. Для него отрицать участие Церкви в делах государства означало говорить неправду. Примеров такого участия в истории было предостаточно. При этом он не мог открыто протестовать против своевластия архиепископа Алексия, опасаясь помешать делу примирения в Америке. То, что отношения между ним и патриаршим посланником сложились «неважные», хорошо знали не только в его ближайшем окружении, но и в Москве. В записке Карпову от 24 декабря 1945 года Патриарх Алексий лаконично писал по этому поводу: «Слишком разные люди…» Владыка, в свою очередь, просил Патриарха: «Пожалуйста, освободите (нас) здесь от результатов двоевластия». Скоро это затруднение разрешилось удалением архиепископа Алексия из Америки.

Наблюдая за действиями и поведением посланника из Москвы, митрополит Вениамин вынужден был смягчить свое отношение к противоположной стороне. По поводу примирения с митрополитом Феофилом он предлагал Патриарху уже следующие условия: «Широчайшая автономия, утверждение митрополита Феофила теперь, ни звука о Соборе, ни слова о прекращении политической борьбы… Я вообще склонен идти навстречу, до возможного предела. Хотелось бы лишь созвать Всеамериканский Собор, чтобы увидеть настроение представителей церкви всей. Я молюсь об этом (мире), желаю его, говорю и в проповедях. Народ и духовенство тоже желают…»

Далее владыка сообщал о передаче в его ведение Свято-Николаевского кафедрального собора в Нью-Йорке. И опасался, что если не будет примирения, то митрополит Феофил продолжит судебный процесс о церковном имуществе. Он сообщал Патриарху: «Но мы, не останавливаясь, продолжаем свое дело: служим, ремонтируем, чистим, украшаем, — приводим в порядок. Изыскиваем пути к сбору нужных денег. Уплачиваем текущие расходы, которые выросли до огромной цифры: до 700 долларов в месяц. (Лишь я один ничего не беру.) Уже получился у нас дефицит; пока, путем займа и пасхальных доходов, мы покрыли его; подальше нужно изобретать разные способы умножения доходов ("базары", фильмы, пикники, специальные сборы и проч[ее])».

За то время, когда Никольский собор находился в руках обновленцев, он пришел в сильную ветхость и требовал капитального ремонта. До 1945 года денежную помощь от Московской Патриархии экзархат совсем не получал. Когда же после поездки владыки Вениамина на Поместный Собор 1945 года эта помощь была предоставлена, то значительную ее часть экзарх был вынужден потратить на удовлетворение запросов патриаршего посланника архиепископа Алексия, который постоянно и настойчиво требовал денег на свое содержание.

Примирительная позиция митрополита Вениамина и его желание идти навстречу митрополиту Феофилу «до возможного предела» вызвали серьезные опасения как в Москве, так и в Америке. Не все одобряли и снятие запрещения с покойного митрополита Платона (Рождественского), которое испросил у Патриархии владыка Вениамин. Больше всего его утешало то, что хотя бы после смерти митрополит Платон воссоединится с Матерью-Церковью и за него можно теперь молиться «с миром в сердце». Сам он это объяснял так: «Я лично просил только за митрополита Платона. Живых я не разумел, — то есть митрополита Феофила и его сотрудников; так как они еще живы и могут принести покаяние сами или ходатайствовать о снятии запрещения». Действительно, позиция митрополита Платона по вопросу объединения существенно отличалась от позиции митрополита Феофила. Если тот не мог пойти на признание Москвы, опасаясь потерять свою паству, то митрополит Феофил, напротив, уходил от общения с Московской Патриархией и Патриархом вопреки устремлениям большей части клира и мирян. После кончины митрополита Платона владыка Вениамин в своей домовой церкви считал возможным служить по почившему иерарху панихиду. Теперь это можно было делать открыто.

После длительного общения митрополита Вениамина с архиепископом Алексием он сообщал Патриарху и об изменении своего отношения к представителям Северо-Американской митрополии: «…после отъезда архиепископа Алексия я, — "вопреки рассудку", — почувствовал симпатии к… м[итрополиту] Феофилу, к архиеп[ископу] Виталию… Уже они показались мне много смиреннее и милее. И я даже одно время почувствовал желание написать им добрые приветы… Но удержался. И тогда и м[итрополит] Антоний [Храповицкий], и м[итрополит] Платон, и м[итрополит] Анастасий [Грибановский] показались мне гораздо скромнее, мягче, деликатнее, общительнее, чем архиерей Истинной Р[усской] Церкви. Это — печальный и опасный (для примирения) вывод. Ведь недостаточно лишь формальной каноничности для убеждения в истинности Церкви Патриаршей: люди судят и по нашему поведению (1 Пет. 2, 12–16; 3, 3–5). И я знаю одного священнослужителя, который, увидев а[рхиепископа] Алексия, заявил мне, что такой посол не сможет внести в сердца мир; он (а[рхиепископ] А[лексий]) больше грозит карами, чем привлекает любовью. И этот человек отошел еще дальше от мира и от Патриаршей Церкви; не без основания рассуждая, что подобные архиереи не свидетельствуют об "истинности" той Церкви, к коей они принадлежат официально».

Архиепископ Алексий вел себя заносчиво не только с митрополитом Вениамином и окружающими его людьми, но даже и с представителями советского консульства. С самого начала своей миссии в Америке он настойчиво потребовал предоставить ему легковую машину и шофера, секретаря-переводчика, преподавателя английского языка, прислугу-повара и так далее. Несколько раз архиепископ не прибыл в назначенное время на богослужение, не уведомив при этом ожидавших его священнослужителей и прихожан. Грубо обращался с посетителями, а некоторым вовсе отказывал в приеме даже после многочасовых ожиданий. Генконсул СССР в Нью-Йорке К. Михайлов в январе 1946 года был даже вынужден направить Карпову «для сведения» особую информацию, «касающуюся поведения архиепископа Алексия», в которой сообщал, что посланник в Америке позволял себе открыто злоупотреблять алкоголем и вести себя неподобающе в отношении женщин. Окончание миссии патриаршего посланника Г.Г. Карпов подытоживал следующими словами: «Представитель Московской Патриархии архиепископ Ярославский Алексий (допустивший ряд нетактичных действий), не смог добиться решающего успеха в деле воссоединения с Московской Патриархией русских православных церквей в США».

После визита такого представителя из Москвы митрополит Вениамин вынужден был благословлять мирян равно посещать как патриаршие приходы, так и приходы митрополита Феофила. Позднее, в 1950 году, он корил себя за это: «…я доселе слишком снисходительно смотрел на них [на отделившихся]. Это — несомненная моя ошибка: я слишком внешне, формально смотрел на них; а внутренне, в глубине души, они