Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

После «больших колебаний» на Соборе была составлена резолюция, которую приняли 187-ю голосами против 61-го. Официальный текст этой резолюции, переданный патриаршему представителю только 9 августа 1947 года, гласил: «Седьмой Всеамериканский Церковный Собор Русской Православной Церкви в Америке, собравшийся в г. Кливленде, Огайо, ноября 26–29 1946 г., подтвердивший нашу нерушимую веру и лояльность нашему избранному Высокопреосвященнейшему митрополиту Феофилу, по всестороннем обсуждении нашего отношения к Матери-Церкви Московской Православной, постановили просить Его Святейшество Святейшего Патриарха Московского воссоединить нас в свое лоно и пребывать нашим духовным отцом при условиях сохранения нашей полной автономии, существующей в настоящее время». Далее говорилось о прекращении какого-либо административного подчинения Заграничному Синоду с сохранением братского и молитвенного общения со всеми Церквами, в рассеянии сущими. Высшей законодательной инстанцией признавались американские периодические Церковные Соборы, на которых избираются митрополиты и вырабатываются свои уставы. В случае неприемлемости этих условий Патриархом «Американская Православная Церковь остается и далее самоуправляющей до той поры, когда Московская Патриархия найдет их приемлемыми и даст нам просимое».

Проведение в жизнь постановлений Кливлендского Собора было возложено на Митрополичий Совет, который должен был образовать Комиссию по выработке «Положения об автономии Северо-Американского Митрополичьего Округа» и Комиссию по переговорам со Святейшим Патриархом Московским. Однако участники Кливлендского Собора не учли то обстоятельство, что Митрополичий Совет не мог действовать самостоятельно без своего председателя митрополита Феофила. И мало кто мог предположить, что препятствовать в дальнейшем проведению постановлений Собора в жизнь будет сам митрополит Феофил.

Решение Кливлендского Собора владыка Вениамин воспринял как значимый шаг к единству и отслужил по этому поводу благодарственный молебен. Для обсуждения соборных постановлений и определения дальнейших действий он созвал свой Митрополичий Совет, где выступил с обстоятельным докладом. Патриарший экзарх видел три выхода: объединение, параллельное временное существование и особый экзархат Патриарха. Собор Патриаршей Церкви в Америке, назначенный на 12 февраля 1947 года, по мнению митрополита Вениамина, должен был принимать теперь и тех желающих делегатов, чьи приходы еще не были «патриаршими». Также на этом Соборе ожидалось присутствие нового представителя Московской Патриархии: «И лучше бы всего, если Патриарх поручил ему докончить все переговоры с примиряющимися», — добавлял митрополит Вениамин.

10 декабря 1946 года экзарх написал обширный доклад Патриарху Алексию, где подробно изложил свои мысли по поводу Кливлендского Собора и умолял: «Проявите любовь и понимание — выше "законов" и выше буквы. Тогда все прочее придет как следствие». Он писал: «Я молюсь и ожидаю того момента, когда мы с митрополитом Феофилом (при его первенствовании) отслужим Божественную литургию совместно и искренне скажем друг другу:

— Христос посреде нас!

— И есть и будет!

О, если бы скорее пришло это время! Тогда Благодатью Божиею скреплено будет единство между нами».

Настроение митрополита Вениамина не все разделяли. Наиболее активным противником решений Кливлендского Собора в Совете был архиепископ Адам (Филипповский). По этому поводу владыка скорбел: «Искушение с ним! (И это — не в первый раз у него) — И что же осталось "архипастырского", религиозного, любовного..?» От патриаршего экзарха начали отходить самые близкие его соратники по причине, наиболее ярко высказанной С.С. Парфеновым в беседе с одним представителем Патриархии: «Митрополит Вениамин сошел с прежнего пути борьбы с Феофилом, а провозгласил — мир с ним во что бы то ни стало и сам изъявил готовность подойти под власть Феофила. Этим своим поведением митрополит Вениамин дезориентировал все духовенство, перешедшее к Патриаршей Церкви от митрополита Феофила и в известном смысле "предал и продал Патриаршую Церковь". Духовенство, зная мстительный, злобный и упрямый нрав митрополита Феофила, справедливо опасается за свою судьбу в случае примирения с Феофилом, когда он снова станет их главой, и справедливо возмущается митрополитом Вениамином, называя его предателем». Именно поэтому во время пребывания в США митрополита Григория (Чукова) многие представители экзархата поспешили к нему с жалобами на экзарха и настоятельными просьбами удалить его из Америки.

В Предсоборном архиепископском послании от 29 декабря 1946 года, которое митрополит Вениамин представил Патриарху, по настоянию архиепископов Адама и Макария были вычеркнуты следующие слова владыки: «Патриарх благословил быть нашему Собору за месяц до этого Собора [Кливлендского]; вероятно, тогда не предвиделось благого конца его. Но по Божией милости и на сем Соборе постановлено "признать" Святейшего Патриарха Главою Русской Церкви и в Америке. Этому нельзя не радоваться всякому православному! И нам, членам Патриаршей Церкви, необходимо выявить свое отношение к этому событию: есть немало вопросов, касающихся жизненно-церковно до дела общего соединения всех нас, сынов Р[усской] Церкви. Это мы и выясним на нашем Соборе. Сейчас же, молим Вас, действовать со всею мудростью, а главное — с любовью, в духе мира со всеми братьями, в молитвах о мире всех. "Блаженны миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся". Радуется делу мира и сам Святейший Патриарх, ожидая извещений по делу Кливлендского Собора».

Даже искренне сочувствующие патриаршему экзарху люди не хотели теперь принять его отношения к митрополиту Феофилу. Так, 6 мая 1947 года русский поэт, критик и сотрудник нью-йоркской газеты «Новое русское слово» Вениамин Левин писал Патриарху Алексию: «Уход из Америки м[итрополита] Вениамина тяжело отразится на положении всей Русской Церкви в Америке и на той роли, которая ей положена в будущем развитии этой великой страны. Вместе с тем вся линия Вашего экзарха объективно ведет к возведению ничтожной моральной, духовной и общественной личности Феофила на его, митрополита Вениамина, место. Наивно было бы думать, что Феофила "потом" можно будет сдвинуть с его позиции или надеяться на смерть его. За ним стоят такие же, как он, фашисты и полуфашисты, люди опытные в судебных процессах, отнюдь не молитвенники (как м[итрополит] Вениамин). За ним придет Феофил II, а затем III-й и т. д.». Разница была в том, что, в отличие от многих, владыка Вениамин действовал не по человеческому разуму и расчету, а по велению сердца. Он прислушивался к голосу своей совести, и этот голос вел его особым путем.

В «Заметках о мире с Феофилом», которые митрополит Вениамин набросал «для некоторых людей» 16 декабря 1946 года, он признавался, что решения Кливлендского Собора принял с радостью: «И другие тоже: мы сидели на нашем Митр[ополичьем] Совете. И все встали и пропели молитву». Однако затем дальнейшие сведения начали его смущать. «А также и разговоры знакомых начали отчасти колебать мое сердце, — признавался владыка. — Но — насколько радовалось мое сердце от первой реакции веры, настолько давили и мучили беспокойные сомнения мои