Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

Северо-Американской митрополии проект патриаршего постановления, в котором митрополия признавалась автономной и подчиняющейся решениям собственных Соборов. В качестве условия этого признания Москва выдвигала следующие требования: 1) утверждение митрополитов Московским Патриархом; 2) посылка митрополией делегатов на Всероссийские Соборы и признание их постановлений; 3) сохранение за Патриархатом статуса суда последней инстанции для американского клира; 4) осуществление контактов митрополии с другими Поместными Церквами через Патриархию. Ознакомившись с предоставленными условиями, Совет епископов митрополии тут же их отверг. Митрополит Григорий понимал, что американцы требуют фактически не автономии, а автокефалии, каковую Московская Патриархия не готова была предоставить.

7 августа 1947 года в Совете епископов митрополии был составлен проект автономии Русской Православной Церкви в Северной Америке и Канаде (так называемый «Комментарий» к резолюции Кливлендского Собора), который был в тот же день вместе с этой резолюцией представлен митрополиту Григорию. В «Комментарии» говорилось, что «Русская Православная Церковь Америки и Канады <…> признает Патриарха Московского и всея Руси своим духовным Главой». А далее шло пояснение: «Она признает его авторитет в делах веры и догматов. Имя Патриарха Московского и всея Руси возносится в церквах митрополии по установленному чину». Тут же следом упоминалось о том, что Русская Церковь в Америке будет сообщать Патриарху о течении своей церковной жизни, извещать его об избрании на Всеамериканском Церковном Соборе митрополита, который и возглавляет Церковь. Наконец, последним пунктом оговаривалось, что американская митрополия сохраняет свою полную независимость, управляется на основании существующих Положений и обеспечивает за собой сохранение своего имущества.

В телеграмме митрополита Григория Патриарху говорилось по этому поводу: «Митрополичий совет, архиепископ Антоний, епископ Иоанн сегодня посетили меня и решительно предложили автономию, которая исключает патриаршее право учреждения митрополита, суда над ним, надзора за имуществом, не допускает существование независимых от них патриарших приходов, что угрожает многим несогласным с ними клирикам увольнением и запрещением, предлагаю возражать».

В проекте письма митрополиту Григорию и митрополиту Вениамину Патриарх сообщал: «Неприемлемые требования митрополичьего совета явно не отражают желаний всего духовенства и верующих, угрожают полным разложением церковной жизни Америки; необходимо учесть это, равно как желание всей церковной массы, согласно Вашим полномочиям».

На следующий же день после посещения митрополита Григория делегатами Митрополичьего Совета в газете «Новое русское слово» были опубликованы слова митрополита Феофила, сказанные им в адрес патриаршего посланника с церковного амвона: «Заявляю вам, дорогие, с этого святого места, что этот посланец пожаловал к нам, чтобы нарушить течение нашей жизни, уничтожить мир, внести раздор и смуту. Предупреждаю вас, что он будет рассказывать вам о благоденствии Церкви в России… Все это — неправда! Это — ложь! Не поддавайтесь обману этих лжецов… Никакого общения, дорогие братие и сестры, с чекистами быть не может!»

14 августа митрополит Григорий передал в Митрополичий Совет заключение, в котором говорил о том, что Святейший Патриарх в целом согласен и одобряет постановления Кливлендского Собора 1946 года, но Московская Патриархия не может согласиться на принятие последующего «Проекта» («Комментария») как несоответствующего в целом церковным канонам и предлагает свой проект. В этом проекте было сказано, что Русская Православная Церковь в Северной Америке входит в состав Русской Православной Церкви как автономный митрополичий округ, управляемый ее Поместным Собором и Священным Синодом и возглавляемый Святейшим Патриархом Московским и всея Руси. Патриарх утверждает грамотой законно избранного Всеамериканским Церковным Собором Северо-Американского митрополита, а также кандидатов в епископы. Принимает жалобы на Северо-Американского митрополита и производит суд над ним вместе со Священным Синодом Русской Православной Церкви. Также принимает апелляции по поводу суда над епископами автономного округа. Эти предложения американской стороной были также отвергнуты.

О ходе переговоров митрополит Григорий докладывал в Московскую Патриархию в посланных им из Америки пятидесяти телеграммах (из них 12 на имя митрополита Николая (Ярушевича) и трех докладах: от 14 августа, 16 и 31 октября. В итоговом докладе Патриарху он сообщал: «Бесконтрольное управление с начала двадцатых годов; принижение канонического сознания в течение 25 лет “безвременья” и шатания из юрисдикции в юрисдикцию; непомерная гордыня и желание “высшей власти” лично для себя, вместе с корыстными стремлениями и ни на чем не основанною боязнью имущественного ущерба в пользу Патриархии, — все это явилось теми цепями, которые оковали добрую волю и потемнили сознание м[итрополита] Феофила и его епископов».

Предложение Святейшего Патриарха отслужить совместную Божественную литургию с патриаршим экзархом митрополитом Вениамином или патриаршим представителем в Америке митрополитом Григорием в знак восстановления литургического общения митрополитом Феофилом принято не было. Также он уклонился от встречи с патриаршим посланником.

Политическая обстановка в США работала не в пользу Москвы. Решение Кливлендского Собора о признании Московского Патриарха «духовным главой» лишь успокоило часть православных прихожан. Никаких действенных шагов для этого признания уже никто не ожидал. Открыто выражать симпатии Советскому Союзу становилось небезопасно. Люди боялись даже говорить друг с другом об этом. Владыка писал: «Из Германии в Америку приехала одна немка, которая сказала, что теперь в Америке точь-в-точь так же, как было в Германии, когда пришел к власти Гитлер».

На этом фоне 3 сентября 1947 года в газете «Россия» митрополит Феофил опубликовал заявление: «Нам не о чем больше говорить с митрополитом Григорием. Документы, представленные им, ясно показывают, к чему стремится Московский Патриарх, вернее власть, которая за ним стоит. Цель Москвы ясна: ей надо не духовное общение, как решил Кливлендский Собор, а полное подчинение нашей свободной Северо-Американской Православной Церкви».

Итог всем этим событиям с горечью подводил протоиерей Иоанн Чепелев в письме к епископу Иоанну (Шаховскому): «Мы продолжаем здесь, в Америке, жить теми масштабами, какими жила наша Матерь-Церковь в прошлом. Мы продолжаем играть здесь, в Америке, в великодержавность. Мы забываем, что являемся здесь лишь одной из епархий Русской Православной Церкви. Нам давно пора оставить наше заблуждение, этот соблазн. Господом нам дана небольшая задача: окормлять свою духовную паству, быть верными данной нами присяге. Глубоко уверен, что мы мало кого интересуем со стороны нашей политической значимости. Мы сами до бесконечности преувеличиваем в этом смысле нашу значимость. Римский Папа имел сношения с большевиками. Он в 1921–1922 гг. заключал с ними в Риге договор. Кто же из католиков мира обвинил Папу Римского в большевизме? <…> Вы боитесь американского общественного мнения… Уверяю Вас, Владыко, что американцы больше уважали бы нас, если бы мы уважали своего Патриарха. Нас не будут уважать американцы за то, что мы будем плевать на своего Патриарха, как плюют на него слюной бешеной собаки всякие Рыбаковы и Ко[мпания]. Чего нам следует бояться, что подслуживаем за счет чистоты церковной всяким политическим проходимцам,