Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

русской эмигрантской среде стал «Русско-американский союз защиты и помощи русским вне России», возглавляемый князем С.С. Белосельским-Белозерским. В состав руководства союза в феврале 1947 года вошли редактор газеты и журнала «Россия» Рыбаков, писатель и историк А.Г. Тарсаидзе, военный юрист, общественный деятель Н.Ф. Фалленберг, иерей В. Мусин-Пушкин, протоиерей С. Лепорский и другие. Почетным председателем союза был избран архиепископ Виталий (Максименко). Обстановка для продолжения переговоров складывалась самым неблагоприятным образом.

31 января 1947 года митрополит Феофил направил патриарху Алексию телеграмму: «Мы ожидаем от Вашего Святейшества официального указа о признании автономии нашей Церкви в Северной Америке, о чем упоминается в телеграмме Вашего Святейшества ко мне. Это могло бы предотвратить необходимость посылки митрополита Григория в Америку. Детали можно уточнить письменно. Однако, если Ваше Святейшество полагает необходимым послать митрополита Григория в Америку, я не имею возражений и, надеюсь, все разрешится мирным путем на благо единства Церкви».

Уже в марте 1947 года митрополит Феофил добился через суд признания принадлежности всего имущества Российской Православной Церкви в США ему как «законному представителю Русской Православной Церкви в Америке». И сразу же после этого начал судебный процесс о передаче Свято-Николаевского кафедрального собора в Нью-Йорке, бывшего на тот момент в ведении патриаршего экзарха. Тщетно митрополит Вениамин, на основании телеграммы Святейшего Патриарха («постараться окончить дело мирным путем: суд нежелателен»), умолял митрополита Феофила приостановить дело. Митрополит Феофил даже не ответил экзарху. В итоге владыка добровольно уступил собор до окончательного решения суда. Его жест был расценен как капитуляция. Для митрополита Вениамина это стало большим ударом, поскольку означало невозможность объединения.

Патриарх Алексий в апреле 1947 года сообщал Карпову: «Писать Феофилу нахожу совсем бесполезным, даже более чем бесполезным. А между тем что-то делать надо». Тем временем четыре архиерея Северо-Американской митрополии во главе с архиепископом Виталием (Максименко), ранее подчинявшиеся Карловацкому Синоду, провели совещание, на котором приняли постановление о неканоничности соборного постановления в Кливленде и о своем подчинении Зарубежному Синоду. В итоге в воссозданную в Америке юрисдикцию Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ) вошло 40 американских приходов с четырьмя епископами. Вместо объединения с Московской Патриархией результатом Кливлендского Собора стал раскол в Северо-Американской митрополии. А вскоре и сам центр Зарубежной Церкви переместился из Европы в США.

17 июля 1947 года в Америку прибыл митрополит Ленинградский и Новгородский Григорий (Чуков). Его сопровождал секретарь Московской Патриархии Лев Николаевич Парийский. На этот раз встреча посланников из Москвы прошла более чем скромно. Делегатов на аэродроме встречали митрополит Вениамин, архиепископ Леонтий (Туркевич) и Ральф Аркуш. По случаю прибытия гостей был отслужен благодарственный молебен.

В русских газетах приезд нового представителя Московской Патриархии был встречен настороженно. Газета «Православная Русь» писала: «Из Нью-Йорка сообщают, что в четверг, 17 июля, из СССР, через Стокгольм, на самолете прибыл представитель советской патриархии 79-летний старец митрополит Григорий в сопровождении секретаря Патриаршего совета Парийского (видного МВД-иста и партийца)».

В первое воскресенье после приезда делегации митрополит Григорий изъявил желание помолиться в домовой церкви владыки Вениамина на Серафимовском подворье в Бруклине, на улице 38-й Холси, 16, которое служило архиерейской резиденцией экзарха. Дом этот располагался в негритянском районе. Парийский по этому поводу недоумевал: «…среди негров нет православных, и никто из православных здесь не живет». И добавлял: «Почему м[итрополит] Вениамин решил купить дом в таком районе, это ему одному известно, но несомненно, что выбор крайне неудачен и может быть объяснен только личными основаниями, а не соображениями церковной пользы».

Совсем с другой стороны на приобретение дома в таком районе можно посмотреть исходя из письма Вениамина Левина к Патриарху. В нем он, в частности, говорил: «О миссийных задачах нашей церкви в Америке никто не заботится. Здесь имеется свыше 17-ти миллионов цветных полунегритянских народов, очень близких по психологическому типу к православию, и тем не менее среди них не было попытки создать хоть единый приход. Среди них есть католики, епископалы, протестанты. Очень многие из них любят и чтут Россию, но русские священники среди них не работают. Главная причина — желание держаться от них в стороне как от низшей расы. Эта черта — опасная, свойственная фашизму и расизму. К великому сожалению, русское духовенство в Америке сплошь заражено этой болезнью. Я живу здесь свыше 20 лет и не встречал иного отношения к ним среди русских священников. Конечно, все зависит от епископа. А уж какое было бы огромное приобретение — создание приходов с участием “цветных” народов в Америке. Теперь самое время». Нам неизвестно, как относился к миссии среди цветного населения владыка Вениамин. Но сам факт того, что он спокойно поселился в Бруклине, говорит о многом.

Далее Парийский описывал дом: «…небольшой, трехэтажный, по фасаду три окна. В подвальном этаже кухня и столовая, в первом этаже церковь, во 2-м и в 3-м комнаты митрополита. Церковь занимает маленькую узкую комнату. На стенах — небольшие бумажные иконки, убогий иконостас с фанерными царскими вратами, вырезанными в виде фестонов, мешающих при проходе, грубая деревянная сень над св[ятым] престолом, совершенно ненужная в маленьком алтаре, жертвенник — в правом углу». Не укрылось от глаз проверяющего и то, что владыка был одет в «плохенькое самодельное облачение» и в «полуботинки» на босую ногу. Иными словами, святитель его не впечатлил.

Митрополит Григорий затребовал у митрополита Вениамина отчет о его работе в Америке и попросил предоставить копию годового отчета в Патриархию за 1946 год. По свидетельству Парийского, форма годового отчета, утвержденная Патриархом, отличалась большой подробностью и охватывала все стороны жизни экзархата. «В препроводительном письме к м[итрополи]ту Вениамину, — писал Парийский, — председатель Отдела внешних церковных сношений при Св[ященном] Синоде митрополит Николай просил м[итрополи]та Вениамина принять дело составления отчета к своему непосредственному руководству, организовать незамедлительную работу по составлению отчета, который, после долгого перерыва, явится первым отчетом о жизни и деятельности Экзархата, и представить отчет на имя Святейшего Патриарха не позднее 15 февраля 1947 года». Эта отчетность, по сути дела являвшаяся формой административного контроля и давления, была владыкой проигнорирована. Парийский докладывал: «м[итрополи]т Вениамин подтвердил получение им формы годового отчета и письма митрополита Николая и признался, что отчета он не составил, “так как не считал это дело серьезным, и что вообще он не канцелярист”». Тогда митрополит Григорий попросил предоставить сведения о духовенстве и приходских храмах. Через некоторое время владыка предоставил «Список приходов и клириков Патриаршей Церкви в Америке, находящихся в ведении преимущественно Экзархата». По этому списку в Экзархате насчитывалось 27 приходских церквей.

Помимо устроенной владыке Вениамину ревизии, митрополит Григорий привез для